Торговцем можешь ты не быть...

/ Искусство и культура / Художественный дневник / Что в итоге

Неожиданным диссонансом моде на современное искусство стало одномоментное закрытие перед майскими праздниками трех крупнейших российских художественных галерей — «XL» Елены Селиной, «Айдан» Айдан Салаховой и галереи Юлии и Марата Гельмана. Галеристы дали совместную пресс-конференцию, на которой мотивировали прекращение своей коммерческой деятельности провалом рынка российского искусства. В 1990-е годы, сказали они, рынок поддерживали и толкали вверх новые русские. А сегодня этот слой покупателей растаял.

Читая и слушая эти объяснения, подхваченные и растиражированные доверчивой прессой, лишний раз убеждаешься, что лукавый подбор фальшиво правдоподобных аргументов является профессиональным оружием прирожденного галериста. Вот опытные обманщики и рассказали нам сказку про отсутствие рынка и чиновников, которые ездят на «Лексусах», отдыхают на Ривьере, но стесняются купить работу Олега Кулика.

Гельман, Салахова и Селина вошли в пространство современного искусства, когда в нем не только покупателей — вообще никого еще не существовало, кроме самих художников, которые «колониями» жили и работали в полуразрушенных сквотах. Любой посредник между художниками и широкой публикой приветствовался. Он невольно оказывался на пересечении ролей коллекционера, промоутера новейшего искусства, искусствоведа, куратора, организатора новых институций, политика. Культуртрегеры хватались за все сразу. Конкретная профессия с ясными нормами, ценностями и целями заменялась импровизационной игрой сразу на многих досках. Они осуществляли важнейшее дело — радикальный культурно-цивилизационный поворот постсоветской России в сторону современного мира. Многие из плеяды культуртрегеров устроились тогда на службу в бывшие советские госучреждения, чтобы изнутри их взрывать и перестраивать под нужды новой культуры. Гельман, Салахова и Селина избрали иной путь. Свои огромные культурно-политические амбиции они решились реализовывать с открытым забралом, не прикрываясь именем и статусом госинституции. Старшее поколение помнит, что значило в бандитской Москве 1990-х заниматься финансами, не имея «крыши». Это было почти безнадежное, до чертиков рискованное и страшно веселое дело. Оказавшись на сквозняке истории, трое галеристов естественно пустились по крутому маршруту предельной радикальности. То, что не разрешено в музеях и центрах, где нужно помнить о посетителях детского возраста, об «обиженных чувствах» верующих и прочих ограничениях, было возможно и желанно у них в галереях. Без Гельмана, Салаховой и Селиной наше искусство не имело бы мощи протеста и той бесшабашной свободы, которой оно упивается сегодня. Почти в полном отрыве от покупателей. Потому что коллекционеры в первом поколении всегда пугливы. Опутаны собственными пристрастиями, вкусами коллег и домочадцев. «Ты што, Петя, совсем сбрендил — фотку с педерастом в собачьей позе купил? Да еще за шесть тысяч долларов?» Поначалу, пока новоиспеченный бизнесмен сам ощущал себя в ситуации «ролевой игры», он был готов на рискованные покупки. Между тем амбиции наших галеристов росли как на дрожжах. К середине 2000-х годов возникли ножницы: спад интереса коллекционеров к экспериментальным галереям усилился ростом цен на предлагаемое искусство.

Сегодня все три «деятеля культуры» наконец сочли за благо признаться себе и окружающим в «неполном соответствии» занятой двадцать лет назад должности.

А что касается рынка, то на его освоение выходят сегодня люди менее амбициозные, готовые к трудному диалогу и даже соглашательству с покупателями. В частности, выпускники новой школы арт-менеджмента и галерейного бизнеса, только что открывшейся на «Винзаводе». Нет сомнения, они найдут покупателя для того искусства, которое вряд ли состоялось бы, не будь в России галерей Гельмана, Салаховой и Селиной.

На поле танки грохотали

/ Искусство и культура / Кино

Мистический «Белый тигр» Карена Шахназарова сломал классические стереотипы окопной правды

Странно, что почти все издания проигнорировали выход в прокат «Белого тигра» Карена Шахназарова. Конечно, причиной тому могут быть и весенние каникулы, которые у нас, как и зимние, принято отмечать, бросив страну на произвол судьбы ради теплых берегов и дачных грядок. Возможно, многие не увидели смысла разговаривать с пустотой. Ведь очевидно, что отечественный фильм, выходящий к некруглой «победной» дате будет задавлен тотальным нашествием комиксовых «Мстителей» и вампирской готики Тима Бертона. Прокатчикам никто больше не указ, кроме бокс-офиса, а патриотизм нынче не в тренде. Так что они выбирают именно то, что может привлечь праздношатающуюся молодежь в кинотеатры. Впрочем, кое-кто обвиняет Никиту Михалкова в том, что нынешняя аудитория равнодушна к военной тематике. Дескать маэстро два года подряд терзал рецепторы зрителей, в том числе и молодых, агрессивной рекламной кампанией «Утомленных солнцем 2», чем исчерпал ресурс доверия к «великому кино о великой войне», как теперь принято говорить, на 146 процентов. Однако при всей неоднозначности моего отношения к михалковской дилогии, я бы как раз взглянула на нее сегодня как на переломную работу. И если бы ее автор не сочетал свою режиссерскую деятельность с имиджем одиозной общественной фигуры, она могла обозначить второе рождение военного киножанра. Но отныне пальма первенства у Карена Шахназарова. Его «Белый тигр» ломает классические каноны окопной правды, чтобы не только рассказать о войне языком притчи, но едва ли не перевести регистр в область фантасмагории.

Вначале было слово. Несколько лет назад военная повесть Ильи Бояшова «Танкист, или «Белый тигр» очень ярко описала метафизику войны. Но там было все-таки слишком много слов и натуралистических деталей — от жутковатого вида главного героя до хруста раздавленных костей. Шахназаров и его постоянный соавтор драматург Александр Бородянский, превращая повесть в сценарий, очистили зерно сюжета — противостояние сгоревшего танкиста и одушевленного танка. Да хоть бы и михалковское «Предстояние» тут подошло, потому что есть и устремленность действия в будущее, и молитвенный смысл мистической дуэли. Сам Шахназаров любит проводить параллель с «Моби Диком», где кита-убийцу преследует одержимый капитан-китобой.

Механик Иван Найденов (Алексей Вертков) вернулся с того света, а говорящее имя ему дали в госпитале. Его танк был подбит и сгорел во время боя. Сам танкист превратился в головешку. Но случилось чудо — раны стали заживать, солдат вернулся в строй. Память ему оставила только одно воспоминание — германский танк «Белый тигр». Легенда о секретном оружии Третьего рейха распространяется по фронту: чертов танк неуловим, непобедим и непонятен. Сладить с ним может только равнозначный ему феномен — то ли безумец, то ли провидец Найденов, который молится танковому богу и разговаривает с подбитыми боевыми машинами. Его командиру майору Федотову (Виталий Кищенко) тоже полшага осталось до агента Малдера из «Секретных материалов»: бравый майор устраивает фотоохоту на «Белого тигра», хотя танк-призрак на пленке не проявляется.

Все происходящее на экране невероятно освежает взгляд на военное кино. Прежде всего хочется отметить неординарные актерские работы. Алексей Вертков («Палата № 6», «Утомленные солнцем 2», «Счастье мое») напоминает разом молодых Малколма Макдауэлла и Алексея Серебрякова. Почти балетная природная пластика Виталия Кищенко («Отрыв», «Изгнание», «Мишень») завораживает. Это действительно отличный от других актерский дуэт. Режиссерский подход, с одной стороны, вовсе не отвергает классическую окопную правду, которую мы помним по фильмам от «Баллады о солдате» до «Они сражались за Родину». Здесь много реалистичной достоверности — и в лицах, которые отбирались штучно даже для массовых сцен, и в неопоэтизированных сценах танковых боев, которые снимались на натуре, без компьютерных дорисовок, и в сценках мирных передышек, где достаточно не только психологической точности, но и юмора. С другой стороны, никогда еще (если не считать попытки Михалкова) в нашем кино та далекая уже война не представала мистической битвой добра со злом. Причем в совершенно современном виде — когда для понимания образной структуры фильма неплохо бы разбираться в мифологических мотивах и философском фэнтези. Но достигается это без привлечения в сюжет сказочных чудовищ и супергероев. Я не большой спец в компьютерных стрелялках, однако понятно и то, что основной сюжет дуэли двух танков можно уложить в структуру игр-аркад и симуляторов. Так что любой толковый маркетолог мог бы сделать на основе «Белого тигра» вполне коммерческий продукт для подростков.