А что если еще ко всему прочему подкачает капризная внешнеэкономическая конъюнктура? Как ни велики золотовалютные закрома родины, но при значительном сокращении экспортных доходов их не хватит не то что на «ускорение» и «перестройку», но даже на более или менее комфортный застой.

Заветы Аркадьевича

Преодоление всех этих реальных и потенциальных барьеров потребует титанических усилий. Нужно, что называется, прыгнуть выше головы. В мировой истории примеры стремительного экономического рывка в условиях расширения демократических свобод встречаются крайне редко. Процесс модернизации был, как правило, либо не слишком быстр, либо не вполне либерален.

Самые, пожалуй, известные исключения из этого правила — реформы Людвига Эрхарда в послевоенной Западной Германии и современное им «японское чудо». Однако оба эксперимента трудно назвать абсолютно чистыми: и в том, и в другом случае демократия расцветала под зонтиком оккупационного режима. Да и что касается экономики, стартовые условия были весьма и весьма недурственными. Германия, например, на момент краха Третьего рейха вообще считалась мировым технологическим лидером: главным трофеем победителей были опередившие время ноу-хау.

Куда больше примеров недемократической модернизации. Нашей стране довелось в прошлом веке пережить целых две такие попытки. Одна была в общем и целом успешной, однако власть устами обоих участников тандема категорически отвергает этот опыт. И слава богу, ибо речь идет о первых советских пятилетках, густо замешанных на репрессиях. Куда более благосклонно она относится к попытке, предпринятой в начале века Петром Столыпиным, чье 150-летие отмечалось в апреле этого года по высшему государственному разряду.

Респект, конечно же, неслучаен. Представители власти и их сторонники частенько вспоминают сегодня обращение Петра Аркадьевича к тогдашней леволиберальной оппозиции: «Вам нужны великие потрясения — нам нужна Великая Россия». А некоторые прямо называют Путина «Столыпиным XXI века».

Правда, буквальное воспроизведение столыпинской стратегии предполагает, что решительным экономическим реформам должно предшествовать решительное сворачивание реформ политических. Чем закончилась столыпинская модернизация, хорошо известно. Информация о причинах краха распространена куда меньше.

«Если можно в одном слове сформулировать причину того, почему с первыми уступками власти конфликт не прекратился, а принял затяжной характер и в конце концов привел к настоящей катастрофе, то это объяснение дано в одном слове: Scheinkonstitutionalismus («мнимый конституционализм», нем. — «Итоги»), — писал политик, историк и публицист Павел Милюков. — Уступки власти не только потому не могли удовлетворить общество и народ, что они были недостаточны и неполны. Они были неискренни и лживы, и давшая их власть сама ни минуты не смотрела на них как на уступленные навсегда и окончательно».

Но пессимизм преждевременен. Возможно, Владимир Путин со свойственным ему упорством как раз и станет первопроходцем. Найдет особый, новый, быстрый и бескровный путь к цивилизационным вершинам. Но если нет, то пусть уж лучше царит застой. Он, конечно, тоже не избавляет от рисков. Но хотя бы не добавляет новых.

Утроение ВВП

/ Политика и экономика / Главная тема

Почему роман Владимира Путина с Россией оказался таким продолжительным

Бог, как известно, троицу любит. Вот и на этой неделе Россия в третий раз получила в президенты Владимира Путина. Это именно с ним мы «мочили в сортире», вставали с колен, удваивали ВВП и преодолевали последствия мирового финансового кризиса. Пора подводить итоги. Конечно, не окончательные, а исключительно промежуточные. Что «Итоги» и сделали с помощью тех, кого сам Владимир Владимирович предпочитает называть коллегами.