Шрифт:
Маргарита Святославовна развернулась и скрылась в своей комнате.
Глава 8
Подозреваются все!
Варя вошла в ванную, стянула с волос резинки, воткнула в слежавшиеся кудри расческу и отпрянула: из зеркала смотрело чужое грубое лицо – жирная перламутровая помада, густые тени на веках. Из-за сумрачного освещения – лампа висела над шкафчиком и светила в спину – театральный грим казался особенно пошлым и безвкусным. Такая деваха – вульгарная, вызывающая, приезжая искательница счастья – вполне могла украсть медальон!
Варя дернула расческой спутавшиеся, залитые лаком волосы и заскулила: боль смешалась с обидой, обожгла душу. Тихонько подвывая, девушка открыла кран, подставила саднящий висок под прохладную воду.
Холодный ручей ворвался в горло, в нос, с болью обрушился на лоб.
«Она думает, это я украла медальон! Я – украла! Прямо так и сказала: лежит где-то рядом, спрятан в моих вещах…»
Варя дернула ворот платья – верхняя пуговица отлетела и ударилась о стиральную машину. Неловко стянула дешевые трусики, свернула жалким комочком, залезла под душ и зарыдала.
Когда от слез опухли глаза, девушка выключила воду, завернулась в полотенце, всхлипывая, села на край ванной.
«Папа, я так и знала: что-то случится, уж очень все хорошо сложилось. И квартира нашлась в центре города, и работа в сериале. Вот теперь – расплачиваюсь! Вот тебе и сто осколков счастья! Папа, я не брала этот медальон!»
«Я знаю, дочка, ты ведь у меня честная! Помнишь, как в третьем классе стерла двойку в дневнике, всего полчасика постояла в углу и призналась?»
«Тебе все шуточки, тебе наплевать, что меня воровкой считают! Я утром уйду отсюда, уйду!»
«Успокойся, рева-корова, не пори горячку! Если ты сбежишь, все будут считать: смылась, значит, украла. А медальон наверняка завалился в какую-нибудь щель. Ложись спать, утром еще раз хорошенько поищи. А уж если не найдешь, сядь и спокойно, за чаем, обдумай: кто мог его взять? Кстати, может, и нечаянно унесли, такое тоже бывает. Кто в тот день был в квартире? Всех до одного вспомни, составь список, подумай: какие причины для того, чтобы взять медальон, могли быть у каждого?»
«Себя я тоже должна внести в список подозреваемых?!»
«Почему – нет? Могла случайно сунуть медальон в карман, под салфетку? Вполне могла. Зубы почистить не забудь, кулема! Все! Спят усталые игрушки, мишки спят!»
«Одеяла и подушки ждут ребят», – уныло продолжила Варя, последний раз судорожно всхлипнула и кое-как поводила щеткой по зубам. Из последних сил, почти с закрытыми глазами, постирала трусики, замочила в тазу полотенце и, наконец, пошатываясь, пошла в свою комнату: «Спать!.. Спать!..»
Но едва задремала, Джульетта заворочалась, закряхтела, громко заплакала.
Варя протянула руку и, не открывая глаз, принялась трясти колыбельку, потом ощупью дала девочке бутылочку с водичкой, сунула соску. Малышка выплевывала пустышку, надрывалась и сучила ножками.
Ребенок появился у Вари слишком неожиданно: так дети подбирают и приносят домой трогательных, беззащитных щенят. Гладят, тискают, прижимают к себе, подставляют ладошки под шершавый язык, кормят, берут в свою постель. Но если ночной истошный скулеж начинает чересчур донимать, малышу сонно бормочут: «Отстань, замолчи: тепло, сухо, что тебе еще надо?» Варя любила Джульетту, но пока сердце не разрывала ежесекундная щемящая тревога о крошечном человечке, тревога, которая заставляет сидеть всю ночь, склонившись над детской колыбелькой, изводиться от мысли: почему она плачет? Где у нее болит?!
Варя воспринимала ребенка легко и беззаботно, пока не ощутила то, что полагается чувствовать женщине, – почти животный материнский инстинкт.
Она натянула на ухо одеяло и пробормотала:
– Джулька, замолчи, ты маме спать мешаешь.
Дочка сосала кулачок и пищала.
– Господи, ну должна же она когда-то перестать! – пробормотала Варя.
Ей хотелось грезить сквозь сон о съемках, вспоминать мельчайшие подробности работы, похвалу режиссера!
– Да спи же ты, плакса! – прикрикнула Варя.
В прихожей вспыхнул свет, в комнату вошла Маргарита Святославовна с бутылочкой смеси.
Подошла к колыбельке, не взглянув на Варю, поднесла малышке еду. Джульетта схватила соску и взахлеб зачмокала.
Варя вскочила, спустила ноги на пол, опустила плечи: ну да, спала, не обращала внимания на плач, виновата… Во всех неприятностях этого дома виновата только я! Что еще?!
– Ребенка иногда нужно кормить, – сказала дама. – Много ли малышке надо: вот уже и сыта. Подержи, пожалуйста, бутылочку еще чуточку. Смотри, чтоб воздух в соску не попадал, а то наглотается и все срыгнет.