Посмотрел остальные инструменты, все клейменое. Как это раньше не замечал? Причем, что интересно, ассоциируют это клеймо не с братьями, а с царскими заводами в Вавчуге, братьев просто продавцами считают. Надо обсудить с Бажениными такие коллизии.

Обратил внимание – стало на рынке много чеканных изделий, от домашней утвари до украшений. Все же выпуск листов латуни пошел впрок не только нашему заводу, но и всем мастеровым Поморья.

Вечером хорошо посидели с Демидом и Бояном. Легко с ними было, хоть они оба и много старше меня будут. И водочка хорошо пошла под разговоры. Они мне байки травили о своем боевом пути, в ответ рассказывал случаи из походов, выдавая их за экспедиции и тщательно фильтруя исторические реалии. Потом завели разговоры об отроках и обучении. Много рассказывал, каким вижу будущее этого абордажного полка, говорил и о том, что коль себя покажем пред государем, то дело выльется во много большее, чем сотня отроков.

Мужики кивали то ли одобрительно, то ли наоборот, мол, мечтай-мечтай. Подвел разговор к сильно интересующему меня вопросу: а что же вы умеете, мужики, чему обучить можете?

– Ножевым-то ухваткам мы твоих отроков обучим, на то нас хватит, – отвечал неторопливо Боян. – Еще и иной справой воевать обучим, а то всяко в бою подобрать взамен выбитого можно. А вот подобраться тихо да по-хитрому, то не к нам, мы ж стенка на стенку ходим, нам то не надобно. Егеря тебе справного надо, они все как есть лазутчики.

– Во, и я думаю, егеря тебе надо, – продолжил Демид, – да опытного зело, чтоб и со свеями успел переведаться, и не старый, и не при делах ныне.

– Это ты на Сему, что ль, киваешь? – спросил Боян, рассматривая на свет огонька фитиля полупустую стопку, стеклянную, надо бы заметить, богато Демид живет.

– Так на кого ж еще? – усмехнулся Демид. – Как, Александр, не объедим мы тебя втроем? Мошны на три жалованья хватит?

– Демид, я все же государев человек, – ухмыляюсь в ответ. – Ты сомневаешься в царской казне?

– Ну, значит, так и порешим, – улыбается Демид в ответ. – А теперь марш все по лавкам. Завтра на чудеса Вавчуги хочу пораньше посмотреть. Зацепил ты нас, мастер, байками своими. Покойной ночи всем.

Несмотря на непривычное место и сон в одежде, заснул моментом, надо чаще водку от бессонницы принимать.

Утром на заутреню никто не гнал. Демид считал, что всяк верит, как умеет – это еще больше расположило меня к стрельцу. А вот на выход он вытолкал всех совершенно бесцеремонно. На улице мне был задан очень правильный вопрос: как думаю идти в феврале в одном, как стрелец выразился, исподнем?

Форма морпеха действительно не располагала к маршам по морозу. Что-то типа большой плащ-палатки с капюшоном из толстого сукна будет в самый раз. Нечто подобное нынче у меня надевают патрульные, пора для всех сделать накидки. Обеспечение накидке водостойкости, как, кстати, и водостойкости фургона, выходит на первый план.

Демид оторвал меня от размышлений, сказав, что пошел к егерю и найдет нас на рынке. Мы с Бояном поехали за сукном на плащи и по дороге забрали юбки от портных. Оговаривать с портными плащ-палатку не стал, у меня такая была, брезентовая, с нее выкройки снять – раз плюнуть. А у себя на швейных машинах сошьем быстрее. Так чего время зря терять?

На рынке толкались долго, не ориентировался, куда идти, а Боян делал свои закупки. В итоге дошли до первой попавшейся лавки и скупили все толстое, неокрашенное сукно. Человек на пятнадцать должно хватить, а больше просто не было.

Демьян задерживался. В ожидании его ходили по рядам уже просто так. Найти тут резину не рассчитывал, но все же по сторонам поглядывал, мало ли что на мысль наведет. И ведь навело! Глиняный расписной сервиз навел. Единственное, что было в это время водонепроницаемым из мягкого, – это кожа и глина.

Кожа особо не греет, да и жирно будет такую ораву в кожу одевать. А глина размывается водой. Но! Есть еще масло, с которым глина прекрасно мешается. Раньше так клеенки делали: намешивали глину с маслом, пропитывали ткань и прижигали поверхность, получался водостойкий слой. Может, не особо-то и гибкий, но пока не попробую, не узнаю. И кстати, фарфора что-то тут не видно, и в Архангельске не припомню. Значит, фарфор еще не сделали. А ведь помнится, что фарфор – это тоже золотое дно. Ура! Нашел чем себя занять до отъезда. Вот только о фарфоре знаю лишь то, что его из белой глины делали и силикаты туда добавляли. Наверняка и еще что-то, но начинать стоит с белой глины.

Горшечник, продававший сервизы, истолковал мою задумчивость желанием купить товар. Пришлось прерывать его расхваливания действительно симпатичного блюда и расспрашивать о белой глине.

Сырье оказалась не таким уж редким, копали белую глину и тут, но лучшей считали глину из Гжельского воеводства, что в тридцати верстах от Москвы. Раньше ее копать запрещали, дозволяя только для нужд аптекарских, а теперь смотрят сквозь пальцы, и глина активно расходится по гончарам. Продать такую глину горшечник мог пару мешков. Сославшись, что у нас дело срочное, уговорил мастера сходить за глиной, мол, на санях быстро туда и обратно.