Утром Тая почти проспала заутреню, Надежда поднялась ее из постели вытаскивать и еще меня корила, что заездил ночью девушку совсем. Просыпаться и отвечать на навет было лень, проще согласиться, что мерзавец, а также сексуальный террорист, и сладко спать дальше.

После завтрака пошел навестить братьев и договориться о поездке в Холмогоры. Федор затащил показывать отчеты о наших прибылях и убытках. Прибыль была уже очень существенной, если так и дальше пойдет, мне проще будет купить корабль, чем его строить. Другое дело, что такие, как у меня, суда еще лет сто строить не будут.

Федор отговорил меня ехать, не такое уж и срочное дело, а он через день-два туда сам поедет и договорится с мастером, да и заказы наши соберет. Отговорил в основном тем, что для меня тут есть новое дело.

Пока наше кумпанство богатело на трех китах – технической бумаге, листовой латуни и узорчатом полотне. Раньше братья в основном лес поставляли, и на этом поприще у них богатые связи. Так как наш инструмент потихоньку расползался с верфи, то пошли слухи о знатном качестве бажениновской справы и крепежа. К братьям уже несколько раз серьезные купцы подходили, хорошие деньги предлагали за инструменты. За отговорки, что лишних нет, считали, будто братья просто цену набивают. И цены поднимали.

Теперь вокруг этих несуществующих поставок развернулся такой ажиотаж, что братья просят срочно заняться производством инструмента на продажу и они готовы переписать мне половину дохода от кумпанства. Видимо, действительно серьезные силы и деньги проявляют интерес.

Пригласили Осипа, ударили по рукам. Составили список того, что надо делать. Оказалось, надо все, и даже гвозди. А помечаемые рядом с каждым наименованием объемы были совсем уж фантастическими. Счел нужным сразу заявить, что столько криц у нас нет и с такими вялыми поставками железа – не будет. А зимой еще и поставки упадут. Федор обещал поднять все связи и обеспечить цеха железом и углем, даже если переплачивать придется.

Два дня организовывал и расширял литейный цех, надо было наладить бесперебойное изготовление новых форм. Разливать выплавленный металл дело немудреное, а вот формы, куда его лить, уже времени требуют. Особенно учитывая, что большинство форм – одноразовые.

Очень серьезно задумался о прокате стальной полосы, из нее потом можно много чего сделать, а узкую полосу прокатать имеющихся мощностей хватит. Только вот станок для проката уже делать надо из чугуна, и шестерни потребуется мастерить. Нарезать зубья в них по-прежнему нечем, значит, только отливать. Опять формы, станки, бессонные ночи.

Делали деревянные станки один в один к настоящим, даже окна облегчения вырезали. Проверяли на холостом ходу, как все работает, и если работало хорошо, деревянный станок разбирали и отливали по нему детали из дутого железа и чугуна, обрабатывая неровности дедовскими методами – напильниками и песочком. А детали деревянного станка складывали в клети на складе. Создавали архив макетов к своим разработкам.

Таким путем сделали прокатный стан. Разогнавшись, добавил к стану еще токарный, два сверлильных и фрезерный станки. Мой современник, поди, и не узнал бы в родившихся монстрах то, чьими названиями эти станки наградил. Ну какой токарный станок без суппорта и каретки? Никакой! Точнее, требующий доработки и обещающий принять окончательный вид в некотором будущем. Только качественного, легированного, режущего инструмента к станкам по-прежнему не имелось. Попробовав резать на токарном станке обычными резцами из закаленной стали, быстро отказался от этой идеи – латунь он еще брал, а вот на стали стирался с той же скоростью, как и резал. Надо работать над резцами и эмульсией. Надо…

За всей этой беготней наступил декабрь. Отрезвило меня от лихорадки сообщение Таи за ужином, что ткани они наделали на паруса с избытком. Причем первые рулоны не считали, так как, приспособившись к станкам и разобравшись в регулировках, начали делать более плотную ткань из более толстых ниток. Для парусов она подойдет значительно лучше, а вот для носки хоть и не тяжелая, но слишком жесткая.

Поблагодарил Таю, стараясь больше обращать внимание на ее успехи – благо было на что, – так как последний месяц уделял ей совсем мало внимания и она дулась, хотя старалась сие не показывать. Вспомнил о забытом поручении Федору рекрутировать ювелира, а заодно решил найти время посетить морпехов.

Навестил сначала роту. В форме, набравшись выучки, морпехи оказались вполне ничего. Хотя пока одна показуха, ну да еще есть время их обучить делу. Не то что в моей армии, в которой за один-два года ничему научить просто не успевали, а раз так, то вообще плевали на обучение, делая из него одну видимость. Моим солдатикам точно в бой идти, и учить их надо со всем старанием. Только где на это время взять, и инструкторов, и программу обучения. Чем дальше, тем страшнее – только теперь начинаю понимать, в какую заваруху попал.

Посмотрев за перестроениями и командами, вспомнил про боцманские дудки, подозвал сержанта и обрисовал идею. Сержант, кстати, форму не сменил, подчеркивая, наверное, что он преображенец, а сюда по делу государем поставлен.

Дело он свое тянул исправно, патрули по заводу ходили – сам видел. Разборки, в том числе и по пьянке, в слободе пресекались практически сразу и очень жестко. Доставка продовольствия и прочего припаса на верфи велась безостановочно. Федор самоустранился от такого геморроя, как хозяйственное обеспечение верфи и заводов при ней, занимаясь только закупками сырья, ну и если наткнется по дешевке – то и продуктов.