На следующий день стало заметно теплее. А дождь лил даже еще гуще, чем накануне. Примату пришлось спрятать свою балалайку в сумку к Марсупалу. Ланг, все еще с ужасом вспоминавший события минувшей ночи, вел всех вперед. Небо опустилось ниже. Оно стало почти багровым. Солнце едва виднелось. И его очертания с трудом угадывались в красноватой мгле. Только Марсупал по-прежнему носился, то забегая вперед, то отскакивая назад. Вдруг Ланг остановился. За ним, налетая друг на друга, — и весь отряд.

Перед ними к небу вздымались мощные стебли подсолнухов. Их заросли тянулись в обе стороны от путешественников, насколько хватало глаз.

Ланг начал напряженно соображать, как это так получилось. Подсолнухи, которые он знал, были максимум в два его роста. Эти же колоссальные столбы, верхушки которых пропадали в тусклом поднебесье, походили на сосны небывалых размеров.

Вдруг ближайший к ним подсолнух повернул свою желтую голову, направил ее на путешественников и дал залп подсолнуховых семян. Сотни семечек со свистом полетели к земле. Первым же из них с ног сбило Ланга. Следом полетел с ног Артиодакт. Родент начал копать окоп. Примат отбивался балалайкой. Тут взяло оружие на изготовку второе странное растение. По подсолнуховому лесу прошла волна. Весь ряд подсолнухов поворачивал головы в сторону путников.

Ланг кинулся к Роденту и со страху стал рыть окоп еще быстрее него.

К ним присоединились остальные. А Примат прикрывал копальщиков балалайкой.

Скоро все сидели в блиндаже, вход которого был завален семечками подсолнуха.

— Сколько нам здесь еще сидеть? — вопросительно посмотрел на всех Артиодакт.

Родент окинул оценивающе черные семечки, торчащие в проеме, и, прикинув, сказал:

— Года два продержимся.

Ланг встал и прокашлялся, показывая, что будет держать речь.

Все с уважением примолкли.

— Если мы здесь еще на неделю останемся, эти подсолнухи копать научатся. А там и хищными станут. Как Карнивор.

Ланг вздрогнул, еще раз вспомнив ночные события.

— Поэтому надо думать, как миновать подсолнуховый лес.

— Собственно, — сказал Примат, — если мы его и минуем, это совершенно не значит того, что там не окажется еще чего-нибудь похуже. Хотя, конечно, может и не оказаться.

— А конкретно? — усмехнулся Ланг.

— Еще конкретней? — удивился Примат, — пожалуйста! Если опасность, будучи настоящей здесь, прямо пропорциональна опасности, потенциальной там, то изменив местоположение, мы можем попасть в еще более худшую ситуацию с точностью до наоборот.

Все помолчали, ожидая, что ответит на это Ланг, который, судя по Всему, потерял смысл предложения еще в начале, и тщетно пытался найти его в конце.

— А ты что думаешь? — спросил Ланга Артиодакт.

— Собственно… — невнятно начал Ланг, понимая, что что-то надо говорить.

— Правильно, — поддержал его Родент, — ход прорыть можно, под землей и до самой речки.

— Ну, как вам моя мысль? — спросил довольный Ланг у народа.

— Голова работает, — одобрил его Родент.

А остальные закричали:

— Ура!!!

Даже побитый Карнивор услышал этот крик, но только еще глубже зарылся в берлогу и подумал, что быть травоядным куда спокойнее. И попробовал пожевать листик.

Сначала все подкрепились семечками, а потом принялись за работу. Прорыв тоннель под руководством Родента к самой воде, путники вылезли из отверстия и, скрываясь от подсолнухов за береговыми кочками, принялись искать подходящее бревно. Коварные растения сторожили заваленный семечками блиндаж, в ожидании новой возможности оглушить компанию своими залпами. Скоро Артиодакт нашел подходящее бревно и показал его Роденту. Тот одобрил находку и тотчас же начал выгрызать его середину. Только стружки полетели во все стороны. А остальные тем временем укрывали его от зеленого дождя. К вечеру лодка была готова. В нее сложили все небольшое имущество экспедиции и отнесли к речке.

Там все забрались в судно, и Примат — последним. Все сели на один конец, а он — на другой, и сидел не шелохнувшись. Бурная зеленая река, подхватила челн и понесла мимо берегов, поросших гигантскими подсолнухами. Марсупал дразнил растения, и они время от времени обиженно выстреливали семечками. Но те далеко не долетали до лодки, падали в воду и неслись, кружась, вниз по течению. Хотя было рано, постепенно сгущалась темнота. Все смотрели на мелькающие мимо подсолнухи и молчали.

Очередной день, залитый Зеленым Дождем подходил к концу. На мир с шелестом наплывала зеленая темнота. А лодка все неслась и неслась…

Постепенно все члены отряда начали засыпать. Родент набросил поверх голов сидящих в лодке свою рогожу, чтобы дождь не попал внутрь и не потопил челн. Только голову Примата не получилось укрыть — тот был чересчур высок. Поэтому Ланг назначил его впередсмотрящим и уснул, подавая пример другим.

А Примат, знай себе, наигрывал на балалайке и думал.

Скоро уже совсем стемнело. Только бледный диск луны едва просвечивал, через красные облака. Вдруг из темноты, махая метровыми прозрачными крыльями, на Примата кинулся комар размером с хорошую корову. Он лишь чуть-чуть промахнулся мимо философа и, немного отлетев, стал разворачиваться для следующей атаки.