Шрифт:
— Ничего подобного! — настаивал его новый друг.
Так они препирались ещё некоторое время, причём, иностранец, казалось, пьянел всё больше, в то время как Фандор, напротив, несколько протрезвел. После нескольких неудачных попыток иностранцу удалось, наконец, произнести членораздельную фразу:
— Я знаю, куда мы пойдём…
— Но мы уже обошли все заведения!
— Нет… Мы пойдём ко мне домой!.. То есть, к Сюзи д'Орсель… моей подружке… Она, кажется, ждёт меня к ужину!
— Ужинать? Это в который же раз? — спросил Фандор, смеясь.
— А что? В моём сундуке ещё есть место!
Иностранец заставил Фандора сесть в подъехавшее такси.
Пока он пытался назвать шофёру адрес, журналист заметил, что какая-то нищенка подошла к их машине, видимо, желая и не решаясь попросить подаяние. Наконец, пьянчуга назвал адрес — «улица Монсо, дом 247», — и машина тронулась. Фандор успел бросить нищенке через открытое окошко какую-то мелкую монету… «Ну, что ж, поехали, — подумал он про себя. — В конце концов, чем я рискую?»
Журналист чувствовал, что хмель постепенно выветривается из его головы. Он посмотрел на своего спутника. Тот сидел с торжественным выражением лица, но по тому, как судорожно он вцепился одной рукой в поручень, а другой — в подушку сидения, было видно, что он изо всех сил борется с головокружением. Он был пьян в стельку, но великолепно скрывал своё состояние.
«Да, пьёт он по-королевски, это уж точно!» — подумал Фандор.
2. КВАРТИРАНТЫ МАТУШКИ СИТРОН
— Опять ты забыла ножи для рыбы! Ты что думаешь, мой любовник будет есть руками? Это тебе не тот китайский болванчик, что был у меня в прошлом году!
Эта раздражённая тирада, адресованная служанке, была произнесена Сюзи д'Орсель с явно выраженным простонародным акцентом парижского предместья, так ярко контрастировавшим с её изящной фигурой и изысканным туалетом.
— Но, мадам, — решилась возразить служанка Жюстина, помогавшая своей хозяйке накрывать на стол, — ведь у нас раки…
Сюзи д'Орсель посмотрела на неё с презрением:
— А раки это что, не рыба?
Молодая женщина покинула столовую и вышла в соседнюю комнату, изящно оформленную, как салон, в стиле Людовика XV.
— Жюстина! — позвала она оттуда.
— Мадам?
— Опять ты дала маху! Зачем ты поставила сюда розовые орхидеи? Я же сказала, что нужны лиловые и жёлтые! Это официальные цветы Его величества…
Быстро поменяв цветы, служанка шутливо заметила, желая смягчить хозяйку:
— Лиловое с жёлтым… Странный вкус у этого вашего Величества!
Прихорашиваясь перед зеркалом, Сюзи ответила:
— Точно…
И, спохватившись, добавила:
— Не твоё дело… Давай, пошевеливайся! Что там ни говори, а он шикарный тип — мой августейший…
— Так его зовут Август? По-нашему, Огюст? — у служанки даже глаза разгорелись от любопытства. — Выходит, у вас новенький?
Сюзи позабавила глупость служанки, принявшей королевский титул за имя собственное.
— Огюст или не Огюст, не имеет значения! — сказала она, едва сдерживая смех. — Кончай накрывать на стол и топай отсюда!
Через несколько минут все приготовления были закончены, и Сюзи с удовлетворением оглядела изящно сервированный стол на два куверта и перед ним — широкий диван с грудой цветных подушек.
— Который час? — спросила она.
— Без четверти двенадцать, — ответила служанка. — Мадам разрешит мне, прежде чем уйти, пожелать ей счастливого Нового года? Я надеюсь, что господин Огюст не забудет о моих услугах?
— Да никакой он не Огюст, — не выдержала Сюзи. — Его зовут Фридрих-Христиан. Ей-богу, ты глупа, как пробка!
Но, не желая обижать служанку, она добавила:
— Ладно, Жюстина, не расстраивайся! С Новым годом и тебя также! Ты можешь идти, — Его величество желает, чтобы сегодня вечером мы поужинали с глазу на глаз… До завтра!
— До завтра, мадам! До скорой встречи в новом году! — ответила повеселевшая служанка и поспешила на кухню, где находился выход на чёрную лестницу.