Шар Голубого огня выстрелил с ладоней жрицы, ударил ближайшему мамонту промеж бивней. Сапфировое пламя раскатилось по шкуре – густой мех вспыхнул. Обезумевший от боли мамонт, отчаянно трубя, врезался в сородичей – с его шерсти сыпались искры. Чужие бивни вонзились в бок… Не слушая яростных криков седоков, мамонты сцепились между собой.

– Нас предали! Когда они успели сговориться – они же с самой своей смерти с Черным не разговаривали! – отчаянно пытаясь укротить своего мамонта, взвыл предводитель авахи.

В ту же секунду клинок Кузнеца снес предводителю голову с плеч.

– Не пускайте их к выходу! – срубленная голова продолжала орать, катясь по поверхности черной воды. – Кто струсит – будет иметь дело с Повелителем!

Черный Шаман ударил колотушкой в бубен, и мерный, вибрирующий рокот понесся над Озером – от этого рокота плавились кости и мозг, казалось, вскипал под черепом.

– Стреляйте! – погружаясь в жадно смыкающуюся над ним черную воду, успел прокричать предводитель.

Словно очнувшись, стрелки верхом на великанах рванули тетивы своих луков. Над черной водой будто взошло еще одно солнце – яркое и ослепительное. Каменный свод залило сплошным, выжигающим глаза светом. Густой, как комариная туча над болотом, рой сыплющих искрами стрел накрыл четверых героев.

– Не только ты виноват, Черный! – гулко выдохнул из-под маски Кузнец. Его Пламенный меч перечеркнул воздух крест-накрест. Алое полотно Огня сорвалось с клинка и взмыло наперерез стрелам. Огонь столкнулся с Огнем. Над водой полыхнуло. А потом сверху обрушился раскаленный вихрь, сметая лучников с плеч многоголовых великанов. Из-под каменного свода хлынуло Рыжее пламя. Кольцо Огня прокатилось по черной воде – и та вспыхнула: вся, сразу, точно ждала этого. Грозно гудя, столбы Рыжего огня понеслись по маслянистой и почти непрозрачной поверхности.

Черный Шаман даже не повернул головы, продолжая неторопливо и размеренно бить в свой бубен.

Сплошная стена Алого пламени с шипением подалась в сторону, как отброшенный сильной рукой меховой полог при входе в чум, – и в открывшийся просвет с гиканьем ринулись авахи верхом на мамонтах! Шерсть мамонтов горела. Завидев неподвижного Черного, сидящие на их спинах воины Нижнего мира яростно заорали, потрясая плавящимся прямо у них в руках оружием.

– Беги, Черный! Беги! – закричал Кузнец, бросаясь наперерез…

Но бубен продолжал звенеть.

– Не только из-за тебя, Черный, все плохо! – выдохнул Брат Медведя и протяжно заревел, запрокинув голову. На поверхности черной воды булькнуло – из ее глубины вынырнула кость. Гладко отполированная течением старая голяшка. Всплыла еще одна кость, и еще… Входя в пазы суставов, кости соединялись друг с другом. Не хватало нескольких ребер, но когти и полная зубов пасть оказались на месте. С беззвучным ревом скелет медведя прыгнул навстречу мамонту и вцепился ему в хобот! Из Озера один за другим всплывали новые скелеты. Неслышно завывая, стая мертвых волков атаковала авахи, сшибая их со спин мамонтов. Воины подземного мира катались по поверхности Огненного Озера – древние кости дробились в их могучих лапищах, но зубы скелетов успевали дотянуться до горла врага.

– Беги, Черный! – с трудом выталкивая слова из не приспособленной для речи пасти, прохрипел Брат Медведя и вскинул то ли руку, то ли когтистую лапу. Из глубин Озера с давней, не позабытой даже после смерти грацией выпрыгнул скелет огромного тигра. Призрачный язык смачно прошелся по клыкам. Ударом костяной лапы тигр отбросил подвернувшегося воина. Скелет гигантской хищной кошки взвился над водой и рухнул на отряд сверху. Послышались страшные вопли – и все заволокло Огнем.

Черный Шаман не шевелился – лишь его бубен продолжал неистово рокотать. С омерзительным жужжанием тысячи духов болезней сбились в плотный рой – гной и слизь сочились сквозь поры их крохотных тел и падали в Пламя. С почти жалобным шипением неистовые языки Огня опадали, точно захлебываясь в этой мерзости. Скрежеща на лету и скаля крохотные острые зубки, духи ринулись к шаману.

– Если вы ждете от меня криков, что не только он все делал неправильно, – перебьетесь! – Вытянувшись в стремительном прыжке, Жрица пронеслась у шамана над головой. – Потому что я все и всегда делаю правильно!

Теперь срывающиеся с ее растопыренных пальцев голубые пылающие шарики стали крохотными, верткими – и веером хлестнули по духам.

Стая завизжала, рой заложил петлю в воздухе и с гулом, от которого свербело и чесалось все тело, понесся прочь. Жрица взлетела и рванулась за ним – голубые Огненные шарики осыпали стаю, разнося ее в пыль. Останки духов серым налетом колыхались на булькающей черной воде…

– Да беги же ты! Как был упрямым, так и остался! – отчаянно прокричала Жрица.

Потому что авахи шли. Вспыхивая живыми кострами… Теряя своих в когтях и зубах мертвых зверей… Рассекая черную воду, между ними неторопливо скользили гигантские змеи. Гвардия Повелителя стягивалась к одной точке. К замершей на антрацитовой поверхности Озера тонкой фигуре Черного Шамана. Кольцо вокруг него смыкалось… Шаманская колотушка с силой ударила в бубен – точно ставя жирную, окончательную точку.

Озеро вскипело у ног шамана, и, разбрызгивая маслянистые, плотные капли, из воды выпрыгнул молодой авахи. Его железные волосы взвились, как бичи, и захлестнули плечи шамана, притягивая руки к бокам. Сталь врезалась в тело, разрывая кожу…