— Ладно, — сказал Гроган. — Зато я тебя знаю, Макс. Эвери не обратил внимание на прозвучавшую в этих словах угрозу.

— Что за идиотская затея тащить меня сюда?

Маленькие черные глазки Грогана смотрели на англичанина с презрением.

— Это уж нам решать.

Эвери начинал охватывать страх.

— Если нас засекут вместе, дальше от меня будет мало проку. Мы с самого начала договаривались, что в Ирландию я не езжу.

Гроган зажег сигарету, погасил спичку желтыми от никотина пальцами.

— Все меняется, — буркнул он и выпустил колечко дыма. — Мы вовсе не идиоты, Макс. Ты приехал сюда по делу, одну ночь переночевал и позавтракал у Корригана. Ничего страшного. Военная полиция не охотится на туристов. О’Кейси всегда присягнет, что вы втроем до утра пили и играли в карты. — Он взял предложенный Корриганом стакан и осушил его в четыре быстрых глотка. — И о том, что случится, никто не узнает. Здешний народ вопросов не задает.

— А что должно случиться? — раздраженно спросил Эвери, весьма недовольный оборотом, который принимал разговор.

Ирландец тихонько рыгнул.

— Прогуляешься с нами. Пора и тебе чуть-чуть поработать.

— Это просто смешно, — запротестовал Эвери. — Я всегда рад выручить, подбросить деньги или товар. Но мы твердо условились, что я держусь в стороне. Бога ради, если вам наплевать на мою безопасность, подумайте о себе!

Гроган не шелохнулся.

— Я уже сказал, все меняется. — Он повернулся к Корригану. — Машинка с тобой, Лу?

— Ага, — кивнул американец, выкладывая на стойку бара две коричневые картонные коробки.

И Эвери с изумлением понял, что Корриган тесно и сознательно сотрудничает с ИРА.

— Пора двигаться, — объявил Гроган.

Втиснувшись на заднее сиденье, Эвери оказался зажатым между Корриганом и ирландцем. Они тряслись по ухабам узких деревенских проселков, стекла машины запотевали изнутри, снаружи по ним ерзали стеклоочистители, пытаясь разогнать струи дождя.

Эвери не знал ни парня, сидевшего за рулем, ни человека рядом с шофером на пассажирском месте. Никто ничего не сказал, а спрашивать было нельзя. Он заметил, что из панели выдраны кнопки с подсветкой, и понял, что это не случайно.

— Подходящая погодка для прогулки, — заговорил Гроган минут через пятнадцать. — Военной полиции не больше чем ольстерской приятно под дождем мокнуть.

Водитель слишком быстро вошел в поворот, колеса заскользили по ковру из опавших листьев.

— Тише, чтоб тебя… — заорал Гроган, все больше заводясь с приближением к цели.

— Машина краденая? — спросил Эвери.

— Нет. Здешний врач оставляет ее на ночь в гараже вместе с ключами, как раз на случай, если она нам понадобится.

— Как мило с его стороны.

Гроган не обратил внимание на сарказм.

— Так она у него целей будет.

Они пересекли границу Ольстера по одной из бесчисленных узких дорожек, мало чем отличавшейся от грязной колеи, и въехали в район застройки, где на месте болотистого предместья возводились стройные муниципальные кварталы с широкими, беспорядочно заросшими травой газонами. Был час ночи, и только в нескольких окнах горел свет. Проехали мимо хорошо укрепленного полицейского участка, потом свернули и затряслись по расползающимся городским дорогам. Наконец, миновав еще один поворот, автомобиль остановился на боковой улочке. Когда водитель выключил фары, воцарилось напряженное молчание.

Гроган ткнул пальцем через плечо.

— Приехали.

Это был обычный последний в ряду дом на три спальни, с ухоженным небольшим садиком за белым штакетным забором. На дорожке у ворот стоял белый хлебный фургон.

Из тени выступили двое, притаившиеся там в ожидании.

— Ну? — спросил через окно Гроган.

— Без проблем, — ответил первый. — Сигнализацию выключим в два счета. Можно войти с черного хода.

— Пошли, — сказал Гроган и придержал Эвери за плечо. — Надень-ка вот это.

Англичанин, терзаемый недобрыми предчувствиями, взял шерстяную балаклаву. [7]

Дозорные вернулись на пост наблюдения, шофер со своим спутником первыми вышли из машины, перешли через дорогу на огибавший дом тротуар. Потом двинулся Гроган, пропустив Эвери с американцем вперед. Садик позади дома отгораживала от тротуара только сетчатая ограда в пять футов высотой. Преодолев ее, можно было за несколько секунд перемахнуть через крошечную полянку с детскими качелями и разукрашенным бассейном, в котором плавал пластмассовый гном, и оттуда попасть в причудливо вымощенный внутренний дворик.