звучания через имплантант вокс-кодера.

Рафен развернулся и увидел приближающегося Адептус Астартес в красной броне, но не в алой

Кровавых Ангелов, а более радикального цвета, как предупреждающий красный в символе тревоги.

Только одна часть его доспеха, его левый наплечник, был правильного цвета. На нем был знак ордена, но заключенный в шестеренку, повторяющийся в других местах на броне воина.

Технодесантник даже не попытался снять шлем, но неглубоко поклонился сержанту. Движение

казалось странно подготовленным. Силовая броня Кровавого Ангела была оборудована тяжелым

комплексом серво-рук, торчащих из ранца, они слегка двигались при ходьбе. Две из них оканчивались

огромными клешнями манипуляторов, в то время как третья несла толстый барабан модуля с

инструментами. У него не было видимого оружия.

– Я брат Криксос, военный кузнец арсенала Ордена, - нараспев произнес он, - добро пожаловать в

Регио, сержант Рафен. Магистр Клинка шлет свои наилучшие пожелания, но я сожалею, обязанности

заставили его отбыть в другое место. Я буду вместо него завершать это… это обязательство.

Рафен при этом нахмурился, но ничего не сказал. Намерения технодесантников иногда сложно было

понять со стороны. Дело было не в доверии - эти воины были Адептус Астартес и Кровавыми Ангелами

по своей сути - но также были и отличия.

Каждый боевой брат, который ступил на путь к званию военного кузнеца, сначала отсылался во

владения Марса, где его обучали жрецы Адептус Механикус тайным знаниям духов-машин и

технологии. Они были в такой же степени слугами Императора на Золотом Троне, как и

приверженцами культа Бога-Машины; череп и шестеренка Механикус на броне Криксоса как раз это и

выражала, показываю двойственную преданность своему родному ордену и своим учителям. Можно

было честно сказать, что братья, которые называл Регио своим родным домом, стояли чуть в стороне

от остальных Кровавых Ангелов из-за того, кем они были.

Изумрудные линзы шлема Криксоса спокойно взирали на Рафена. Его шлем был необычно

модифицирован, усиленные бронепластины и дополнительные датчики сенсоров, отсутствовала

свирепая дыхательная решетка как у шлема Рафена, типа VII Аквилла. Криксос немного развернулся, чтоб подозвать тяжелого сервитора с подъемными отвалами вместо рук и илот прошелся мимо

Рафена, вверх в вагон, где начал работу по переносу контейнера. Поддерживая молчание, два

арьергард-ветерана настороженно стояли в стороне. Их работа сделана, подумал Рафен.

Криксос, кажется, почувствовал его мысли.

– Я возьму на себя охрану оружия, - огласил он, формальным, заключительным тоном, -

Вы можете возвращаться в Крепость и отдыхать, уверенные в том…

– Я буду следить до самого конца, - перебил его Рафен. Его пронзило внезапное, острое чувство.

Нежелание отдавать. Может быть даже страх? Технодесантник замешкался, перед тем как

окончательно осторожно кивнуть.

– Как пожелаете.

Шипящий, медленный сервитор появился из открытого вагона с подвешенным меж отвалами

контейнером и ушел заранее запрограммированным курсом. Криксос пошел вслед за ним и Рафен

тоже.

Они спускались на нижние уровни завода на борту огромной наклонной платформы, размером с арену

для дуэлей. Стальной настил скрипел от резонанса с массивными барабанами, вращающимися под

ногами, медленно опуская их в наклоненную шахту на тяжелых колесах по направляющим каналам, вырезанным в камне.

Стоящий в центре платформы сервитор с пустыми глазами имел мезоморфическое строение тела

жителя одного из миров с большой гравитацией, приземистый и с хорошо развитой мускулатурой.

Невидящим взглядом раб уставился в никуда, командный модуль перфокарт, имплантированный в его

грудь, тикал как часы. Рафен секунду наблюдал за ним. Казалось неправильным, что этот раб, банальное существо с вычищенными мозгами везет оружие в место покоя - где должны были

проводиться ритуалы и церемонии, описываться великие обстоятельства и хроники. В конце концов, он

возвращался к себе домой.