– Помнишь ту тележку с поддоном, которую ты должен был доставить в «Веселый парк»?

– Ну да?

– А почему она до сих пор в кузове УФ55?

– Ну, – ответил я, – я пытался ее сдать, но она никого не интересовала, поэтому я оставил ее в фургоне.

– Это я понял.

– А что, проблема?

– Конечно, проблема. Они там в «Парке» воют без этой тележки. Вчера от звонков отбоя не было. Потом Питер Лоуренс попытался ее доставить и обнаружил, что на нее нет накладной.

– Это потому, что она у меня, – сказал я. – Бумажка у меня в кармашке.

– Ничего смешного тут нет, – сказал Боб. – Через два дня с инспекцией приезжает Скэпенс.

– Кто это?

– Старшая Золотая Кокарда. И если он увидит, что у них нет ручной тележки с поддоном, у них будут неприятности. Поэтому она им нужна очень и очень срочно.

– Ну вот, пожалуйста, – сказал я, разворачивая искомый документ. – Передай ее Питеру, и все будет в ажуре.

Боб окинул меня долгим взглядом:

– Сколько ты уже в Схеме?

– Лет пять.

– Ну и вот, – сказал он. – Ты же знаешь, я не могу принимать у людей накладные. Тебе придется улаживать это непосредственно с Питером.

– Ну ладно. Извини, если что.

Я вышел из диспетчерской в легком раздражении: день-то обещал быть приятным, но тут его что-то подпортило. Раз отмечаться у меня нужды не было, на работу я не торопился и прибыл в несколько минут девятого. А это значило, что мы разминулись с Питером Лоуренсом, который должен был уже выехать. Кроме того, я знал, что это ему не очень понравилось – огрести в наследство тележку, от которой невозможно избавиться, поэтому я попадаю на плохой счет и к нему тоже, помимо Билла Харпера и Боба Литтла. Хорошо день начинается, нечего сказать.

Более того, мне еще предстояло принять вызов Артура и его благословенной коллекции ключей. Охранял он ее так, что можно было решить, будто он сторожит какие-то священные реликвии или даже драгоценности Короны. Он высказался на тему того, что ключи от УФ61 вернули вчера «в высшей степени рано», и отдал их мне, лишь когда не смог придумать никаких иных способов меня задержать.

Но стоило мне залезть в кабину, вернулось вчерашнее чувство – освобождение. Ах, ничто не сравнится со свободой вольной дороги! Я засек время выезда и направил машину в ворота.

Я решил, что правильнее всего будет отмечать время, строго придерживаясь разрешенного предела скорости всю поездку. В результате я тащился по свободным участкам дороги на тридцати милях в час, хотя и сорок пять делать было бы вполне безопасно. Тем не менее упражнение оказалось вполне приятным, и я обнаружил в себе запасы терпения, о которых раньше и не подозревал. Возле заведения «У Джимми» я задержался на двадцать минут, чтобы учесть «незапланированные остановки». Хотя внутрь заходить не стал, поскольку уже рассчитывал на гостеприимство в «Кружевном раю».

И оно меня не разочаровало. Подъезжая по бетонке, я опять увидел Гарольда, Мартина и Эрика – они стояли на погрузочной рампе, неся свою безмолвную вахту и наблюдая за моим приближением. И снова мне предложили чай, едва я подъехал.

– Скажи-ка лучше Джиму, – произнес Гарольд, и вновь Мартин позвонил с настенного телефона в мастерскую.

– Джим? – сказал он. – Это Мартин. Мы чай ставим, если тебе интересно. Точно. Подходи через пять минут.

Когда он повесил трубку, я сказал:

– Это не мое, конечно, дело, но не проще ли просто крикнуть ему через двор?

– Это можно, – ответил Мартин. – Но так и осипнуть недолго.

В двенадцать, когда я помогал Эрику подметать рампу, в фургоне «Колокольни» прибыли Эрик и Родни. Разгрузились они быстро, и мы уселись за столик перекинуться в карты.

– Нормально вчера обратно доехал? – спросил Гарольд, тасуя колоду.

– Да, спасибо, – ответил я. – Без двадцати пяти четыре уже был во дворе.

– Славная у тебя ранняя увольнительная вышла.

– Вообще-то сейчас у меня всё так: кончил дело – гуляй смело, – сказал я. – Но, наверное, приравнивается.

– Ну, как там ее ни называй, – сказал Кит, – а у меня такое чувство, что очень скоро всему кранты.

– Это как?

– Я сегодня утром с Джоном Джоунзом разговаривал. Ты Джона знаешь?

– Да, – ответил я. – Охранник на воротах в «Веселом парке».

– Точно. Ну так вот, он мне сказал, что в последнее время ранние увольнительные пошли на подъем, но выяснилось это, лишь когда Несбитт подписал чей-то путевой лист.

– Несбитт? – переспросил Мартин. Это его как-то особенно изумило.