— А почему вы не стали учиться?

— Не до учебы мне было, — вздохнула Таня. — Да и вообще-то, если честно, я долго работать не собиралась. Думала, что скоро выйду замуж, нарожаю детей и буду вести домашнее хозяйство. Вы, Владимир Александрович, даже не представляете, как я веду домашнее хозяйство! И как готовлю! Зашли бы разочек в гости, а?

«И эта туда же!» – подумал Данилов.

— Я верю вам без проверки, — ответил Данилов. — Вы работаете хорошо, а у кого работа спорится, у того и все остальное хорошо получается.

— Вот так и пропадают мои таланты, в том числе и кулинарные. — Таня снова улыбнулась, но уже не так широко. — Для самой себя стараться неохота, да и вообще фигуру надо беречь. Как говорили древние: «Умеренность – мать всех добродетелей».

— Кроме одной.

— Какой же?

— Любви. Умеренность и любовь несовместимы.

— Это верно, — согласилась Таня. — Как поет Розенбаум: «Любить так любить…»

С улицы послышался шум подъезжающего автомобиля. Вот он остановился, хлопнула дверь, потом другая, третья…

— К нам или в реанимацию? — вслух подумала Таня.

— К нам, — уверенно сказал Данилов.

— Почему вы так решили?

— Двери хлопнули три раза. Это значит, что вышел водитель, тот, кто сидел рядом с ним, и тот, кто сидел в салоне. Если бы больной был тяжелым, реанимационным, то двери хлопнули бы дважды, потому что в таком случае оба – и врач, и фельдшер – сидели бы в салоне.

— Вы как Шерлок Холмс! — похвалила Таня.

— Я просто долго проработал в «скорой», — скромно ответил Данилов.

— Женщина, двадцать три, суицид, отравление нитразепамом, — сказал один из мужчин в синей скоропомощной форме, заводя каталку в смотровую.

— Там всего шесть таблеток, — добавил второй.

По фонендоскопу, висевшему на шее, Данилов угадал в нем врача.

— Пять, — поправила пациентка, приподнимаясь с каталки, — одна таблетка под диван закатилась.

— Как же я ненавижу вымогателей! — сказала Елена.

Если жена вечером ни с того ни с сего заявляет нечто подобное, это может означать только одно – ей есть что рассказать. Данилов захлопнул «Руководство по клинической наркологии», которое раскрыл пятью минутами раньше, и уточнил:

— У тебя вымогали? Или кто-то из твоих подчиненных отличился?

— Подчиненные, кто же еще. — Елена в сердцах швырнула щетку, которой перед сном расчесывала волосы, на трюмо. — Причем не просто из моего региона, а с моей подстанции. И угадай, у кого они вымогали взятку? Ни за что не угадаешь!

— У Целышевского? — предположил Данилов.

— Бери немного ниже, — прищурилась Елена.

— У вашего Гучкова?

— У Рудловского!

— Ты не шутишь?

Рудловский был главным врачом Первой клинической больницы.

— Не шучу. — Елена села на кровать, скрестила ноги и начала рассказывать: – Взяла я недавно мужичка из Омска. Пятнадцать лет в «скорой», первая категория, высшую профукал, вроде бы с понятием и без признаков алкоголизма. Сам понимаешь, что первым делом, еще во время собеседования, я сказала насчет «левых» денег. Чтобы даже и не думал. Он божился, что калымить не в его правилах, я ему сдуру поверила. Взяла его, дала постоянного фельдшера. Толковую женщину, которой полностью доверяю. И что же? Вчера, на третьем по счету дежурстве, едет он на «авто» – столкнулись на светофоре две машины. Одной из машин управлял Рудловский. Этот перец на месте оценил ситуацию, отправил фельдшера к водителю другой машины…

— Всего двое пострадавших было?

— Да, и оба легкие, сотряс, несколько ссадин. Так вот, отправил, значит, фельдшера, а сам занялся Рудловским. И пока обрабатывал его ссадины перекисью, сказал, что если Рудловский заплатит, то попадет в приличную больницу, где его быстро обследуют и отпустят домой. А если нет – то его отвезут в Первую клиническую, где пьяные коновалы промурыжат его в приемном до утра и ничего не сделают!

— Ляпнуть такое Рудловскому? Это же просто анекдот! Если бы кто другой рассказал, а не ты, — не поверил бы!

— Ты знаешь, я бы сама не поверила бы, если б Рудловский на следующее утро не позвонил бы Гучкову, а тот – мне. Вот уж было радости!

— А куда он его отвез в итоге?

— В Первую клиническую. Рудловский не стал прямо там скандал устраивать, просто сказал: «В Первую так в Первую».

— А в приемном Первой клинической этот твой доктор из Омска не понял, кого он привез?

— Понял, наверное. Если сам не понял, то фельдшер подсказала, но что это меняет? Дело сделано, слово не воробей…