За едой он следил за остальными. Собаки расположились вокруг истерзанной большой птицы, как лепестки огромного цветка. Каждая лежала на брюхе, придерживая лапами самые лакомые кусочки. Время от времени кто-нибудь подползал ближе, хотя старшие угрожающе рычали, и, нерешительно тычась в птицу носами, отыскивал кусочки повкуснее. Мамочка, которая, как всегда, сидела рядом с Ромочкой, злобно кусала всех, кто дрался или слишком быстро пожирал свою долю. Мамочка всегда ревностно следила за тем, чтобы Ромочку не обижали. Его доля была неприкосновенной, а самое вкусное он спрятал под одеждой. На долю Черного тоже никто не покушался. Никто не смел даже посмотреть в его сторону или прижать кусочек его доли робкой или уверенной лапой.

Потом все разбрелись по логову, разлеглись по углам и принялись наслаждаться остатками. Ромочка подтащил красивые перья к своему тайнику в дальнем углу логова и начал раскладывать их то так, то сяк. К нему подбежала Золотистая. Она несла в зубах переливающуюся синюю голову. Золотистая легла рядом с Ромочкой и принялась грызть клюв и мелкие косточки. Когда она нечаянно сломала арку, которую Ромочка построил из перьев, он злобно прогнал ее. Увидев, что она жует красивый хохолок птицы, он погнался за ней, обхватил рукой за шею и сунул пальцы прямо ей в пасть. Золотистая огрызнулась: ей не хотелось отдавать смешную добычу. Ромочка долго рычал на нее и не отставал, пока Золотистая не выплюнула хохолок и не уступила ему. Он оторвал испачканный хохолок от головы, а саму голову швырнул Золотистой.

Вернувшись в свой укромный уголок, он робко ощупал красивую корону из перьев. Маленький пучок походил на переливчатый веер. Хохолок Ромочка спрятал в свой тайник. Там уже скопились клювы, когти, крышки от бутылок и другие сокровища. Ромочка и сам толком не понимал, почему прячет их. Он был уверен, что ни одна собака его сокровищами не заинтересуется.

Сидя на целой груде длинных перьев, он наблюдал за стаей. Собаки лежали поодаль от его гнездышка, устланного перьями. Все они были заняты делом: кто грыз кость, кто дожевывал остатки мяса, зажав добычу лапами. Ромочка попробовал собрать целую птицу из обглоданных костей и перьев. Самые длинные перья он поставил стоймя, воткнув их основанием в землю, перья покороче вставил между обглоданными ребрами, а сам забрался внутрь. Он очень радовался своей выдумке.

Потом он набрал побольше мелких косточек и положил их в свое «жилище», сделав для своего чучела конечности и брюхо. Впереди, на место головы, он положил череп Коричневого. Потом достал из тайника хохолок. Как приятно было сидеть внутри обглоданной птицы и смотреть на логово! Ромочка казался себе огромным зверем, который всех охраняет. Игра занимала его несколько дней.

Лето перешло в золотую осень. Новых щенков Мамочка не родила. Ударили первые морозы, но Ромочка по-прежнему выходил на охоту вместе с остальными. Он давно забыл долгие ночи, когда приходилось лежать в подвале. Но новая зима отличалась от прошлой. Ромочка сильно мерз. Укладываясь спать, он грелся о теплый собачий мех и все равно дрожал, если выбирался из логова на охоту. Он понял, какая ценная вещь теплая одежда. Ромочка очень ценил те редкие разы, когда ему удавалось полакомиться горячим. Однажды ночью, беспокойно ворочаясь в гнездышке, он потянулся к Мамочке, ощупал ее брюхо — и проснулся.

Первая зима без молока.

После сильного снегопада бомжи у метро исчезли. Вскоре Ромочка догадался: они и некоторые собаки зашли за раскачивающиеся двери и стоят в тепле, на ступеньках. А многие спустились еще ниже, в подземный переход. Всякий раз, как открывались двери, на него веяло теплом. Его так и тянуло погреться в теплых подземных коридорах и галереях.

Самого метро он не опасался. Он смутно помнил, как, держа мать за руку, садился в шумный поезд. Боялся он другого: что его схватят милиционеры. Поэтому он медлил у входа, радуясь теплу, которое ползло к нему, но исчезало, не успев его согреть. Из осторожности он долго не решался войти на эту другую запретную территорию людей.

Однажды Ромочка нашел рядом со складом двух мертвых детей. В их целлофановых пакетах чернели остатки клея, а рядом валялись баллоны, но еды у них не было. В другой раз он отыскал рядом с мусорным контейнером замерзшего человеческого младенца, завернутого в газету. Он их не тронул, сказав себе:

— Мамочка их не ест, и я не буду.

Младенца он развернул и оставил другим собакам. На следующий день все трупы покрыл снег.

Было так холодно, что на улице Ромочке все время приходилось двигаться. Если он садился, Мамочка или остальные тыкались в него или щекотали носами, пока он не вставал. Они тоже понимали, что ему нельзя долго стоять или сидеть на одном месте. Лицо он замотал тряпками, на голову надел две шерстяные шапки, но холод все равно заползал в нос и уши. Одежды на свалке было сколько угодно, но согревался Ромочка только в гнездышке, лежа в теплой груде собак — да и то если удавалось насытиться. Голые руки сразу покрывались цыпками и болели от холода. Ромочка старался не вынимать ладони из рукавов или грел их под мышками. Однажды он так задубел от холода, что не осталось сил идти дальше. Белая и Серый, беспокоясь, трусили за ним, наблюдая, как он все чаще спотыкается. Добравшись до метро, Ромочка толкнул тяжелую дверь и зашел внутрь, в тепло. Сердце у него бешено колотилось.

Он огляделся; с обеих сторон его охраняли его собаки. Никто как будто не обратил на него особого внимания. Бомжи сидели, прислонясь к стене с одной стороны лестницы, ведущей в подземный переход. Кто-то попрошайничал, кто-то спал. Домашние люди входили и выходили, они потоками текли вверх и вниз по лестнице, обходя его, обтекая со всех сторон. Выходя в город, люди заматывались шарфами и надевали перчатки, а спускаясь, разматывали шарфы и снимали перчатки, но все они одинаково не обращали на него внимания. Работница метро, сидевшая в застекленной кабинке, старательно отводила от него глаза.

Ромочка спустился ниже, в теплое подбрюшье метро, и тоже размотал тряпки, которыми укутал лицо. Теплый воздух приятно ласкал обмороженную кожу. Зачесалась голова. Он отыскал славное темное местечко рядом с бомжами, но не вплотную к ним и вдали от застекленных киосков, теснившихся вдоль одной стены подземного перехода.

Он сел рядом с двумя собаками, стащил с головы обе шапки и почти сразу заснул. Пусть собаки его охраняют! Но Белая и Серый тоже заснули. Они доверяли Ромочке и понимали: он не случайно привел их в это теплое место. А еще они, совсем по-щенячьи, обрадовались сказочному теплу. Мимо них тек нескончаемый людской поток, похожий на бурную серую реку. Какой-то молодой человек остановился и сфотографировал их на свой мобильник. Белая проснулась. Ее рычание разбудило Ромочку и Серого. Ромочка вскочил, изумленно озираясь по сторонам, а Серый зарычал и притворился, что сейчас бросится на нахала, нарушившего их покой. Но людская река по-прежнему текла мимо, и они успокоились.