— Не знал, что ты тоже участвуешь в проекте, Джордж, — сказан Фил, заметно растерявшись.

«Ага, — подумала Триш. — Значит, Редстоун получает от Джорджа немало дел, и поэтому боится с ним поссориться. Почему он мне сразу не сказал?»

— Нет, я здесь абсолютно ни при чем, — жизнерадостно откликнулся Джордж. — Я пришел забрать отсюда мою женушку и отвезти ее домой. Пора ей встать у плиты и приготовить мне ужин.

Триш взглянула на озадаченное лицо Редстоуна и с трудом подавила улыбку. Он никогда не видел их с Джорджем вместе и понятия не имел, как они иногда друг над другом подтрунивают. Триш обрадовалась, что Джордж, судя по его поведению, справился со своими утренними страхами. Она закашлялась, пытаясь подавить смех. Редстоун удивленно уставился на нее.

— Прости, — сказала Триш. — Я смеюсь из-за Джорджа. Он иногда любит поиграть в тирана и женоненавистника.

— А она того и гляди начнет нос задирать, — доверительно сказал Джордж. — Приходится периодически напоминать, где находится ее место на иерархической лестнице.

К Редстоуну вернулось прежнее самообладание.

— Я смотрю, вы оба любите играть в довольно странные игры. Ладно. Мне пора идти.

— Спасибо, Фил, что не отказался со мной побеседовать. Да, кстати, пока ты не ушел… Ты просил, чтобы эксперты проверили записи доктора Фоскатта на предмет подчисток или фальсификации?

Редстоун посмотрел на нее, как на мокрицу, выползшую из-под сырых половиц.

— Разумеется, просил. Все документы оказались подлинными, без всяких исправлений или подчисток.

— Жаль… Но в любом случае спасибо.

— На здоровье. Кстати, для Джорджа это вино было бы чересчур хорошим, — сказал он, показав на пустую бутылку бургундского. — У твоего друга, Триш, не очень изысканный вкус.

— Придурок, — буркнула она, когда Редстоун ушел. — Почти все сам выдул, как будто это не вино, а смородиновый сок.

— Какое невероятное свинство! Заказать еще бутылку или лучше пойдем домой?

— Лучше домой.

Когда они шли через мост в сторону Саутуорка, Джордж вдруг сказал:

— Кстати, сегодня я разговаривал с одним человеком из социальной службы Вестминстера…

Триш посмотрела на него с удивлением.

— …и спросил, как идут дела у твоего протеже. По всей вероятности, его отдадут под опеку одной прекрасной супружеской пары, очень опытной. Он не…

— Мой протеже?

Триш растерялась и никак не могла сообразить, о чем идет речь.

— Я о ребенке того умершего наркомана. Помнишь статью в субботних выпусках газет? Ну, очнись же. Двухлетний ребенок. Ты ведь не могла о нем забыть. Ты же так из-за него убивалась, что готова была порвать кого-нибудь в клочья. Я думал, тебе будет интересно узнать о его судьбе.

Триш покачала головой.

— Нет-нет. Конечно, я не забыла. Насколько я понимаю, генетическая экспертиза показала, что он все-таки не внук тех людей?

— Верно. Как бы то ни было, с мальчиком все будет в полном порядке. В Вестминстере отличные социальные службы, и там работают прекрасные люди.

— Спасибо, что не поленился спросить. Джордж, ты у меня такой…

Он наклонился и легонько чмокнул ее в щеку. Триш знала, что может не объяснять ему, как непросто ей пришлось в последние дни, но иногда так хотелось пожаловаться — не столько ради Джорджа, сколько ради самой себя.

— Они не сказали, как у ребенка со здоровьем?

— Наркотической зависимости у него нет, но питался он очень плохо, поэтому проблемы есть. Сказывается нехватка витаминов.

— А мозг?

— Вроде бы в порядке, хотя не исключено, что развиваться мальчик будет медленнее, чем здоровые дети. Через год-два будет видно.

— Несчастный ребенок. Как бы я хотела помочь ему хоть чем-нибудь.

— Я понимаю, только ты все равно ничего не можешь сделать. Не терзай себя, мальчику от этого легче не станет. Кстати, как дела у твоего отца?

— Неплохо. Говорит, в следующий понедельник выходит на работу. По-моему, еще рановато, а он уперся — врач, видите ли, сказал, что с ним все в полном порядке. Заявил, что если будет сидеть дома, то от тоски в петлю полезет. Господи! Совсем забыла…

— Что?

— Я же хотела съездить в больницу, извиниться перед дежурным врачом. Они отпустили Пэдди домой и не сказали мне ни слова, вот я и сорвалась на бедного, ни в чем не повинного доктора, а после убийства Чейза и всего остального забыла… Конечно, это не оправдание. Черт! Я так наорала на бедного парня.