Палион заколебался и, наконец-то плюнув на необоснованно высокий риск вместе с ответственностью за возложенную на его плечи миссию, решился прийти на помощь механическому союзнику. Шкура оборотней оказалась намного податливей, чем чешуйчато — костяной панцирь. Остро заточенное лезвие меча легко разрубило мышцы волчьей спины, ушло вбок, описало кривую дугу в полете и, использовав силу инерции, нанесло последний, смертельный удар сзади по основанию шеи. Тем временем почему-то бормочущий себе под нос отрывки псалмов робот — рыцарь расправился с двумя противниками и застыл, пытаясь принять решение: продолжить ли бойню чудовищ или напасть на отбивающегося от их атак Вебалса.

Видимо, программа рациональности поведения в боевых условиях в очередной раз зашла в тупик, искусственный интеллект попал в ту же самую западню, в которую некогда угодил небезызвестный Буриданов осел. Не в силах выстроить четкий алгоритм действий по основной задаче, электронный мозг перешел к выполнению вспомогательной, а именно уничтожению свидетелей, лицезревших его уродливый хромированный лик.

Сильный удар, нанесенный с прыжка, сбил Палиона с ног. Майор не ожидал предательского нападения машины и едва успел поднять для защиты головы меч. Необычайно прочный клинок из тевона, которым разведчика снабдили перед высадкой на планету, обломился, как тонкая деревянная палка. Лежа на спине, Лачек с ужасом наблюдал, как рука робота взмыла вверх и тут же полетела вниз, приближая смертоносное лезвие к его горлу. Шанса увернуться не было, обрубок меча длиною всего в несколько сантиметров не смог бы отразить удар. Майору оставалось только молиться или произнести волшебное заклинание, что он и сделал. «БК789КС», — слетело с побелевших губ Палиона в тот самый миг, когда острие клинка уже почти коснулось горла.

Робот застыл, потом накренился на бок и упал на тело мертвого оборотня. К тошнотворным запахам крови и свежего мяса прибавился омерзительный чад паленой резины и плавящегося металла. Введенный код не только остановил машину, но и включил режим самоликвидации, по счастью без термоядерного взрыва, уничтожившего бы все в радиусе пары десятков миль. «Хоть в этом очкарики проклятые не переборщили, а то любят планеты целиком взрывать да санацию помещений огнеметом производить», — усмехнулся Палион, с трудом поднимаясь на ноги и машинально подобрав необычайно острый и прочный меч псевдорыцаря.

Как ни странно, бой еще продолжался, притом удача изменила волосато — чешуйчатому альянсу. Чудовища так и не смогли реализовать численного преимущества и гибли, как тараканы под подошвой старого тапка. Земляной пол был усыпан обломками мебели, черепками посуды, мертвыми телами и их отдельными фрагментами, притом уже было не разобрать, где человеческие останки, а где тела чудовищ. Нападавших стало значительно меньше, точнее, осталось всего трое. Вутеры устали, а между ними быстро крутилось неутомимое веретено в обрывках кожаной куртки и овечьей шкуры. Палиону еще никогда не доводилось видеть такой поразительной скорости и странной техники рукопашного боя. Рыжеволосый, с ног до головы перепачканный кровью, ловко увертывался от ударов когтей или парировал их встречными ударами точно по кистям противников, потом бил сам — кратко, отрывисто, сильно. Его с виду обычные руки обладали каким-то магическим свойством. Пальцы проникали сквозь толстую кожу или бронированную чешую и вырывали кости, при этом даже не повреждая мышечных тканей.

«Наверное, это и есть тот самый колдун, которого разыскивает Орден, — догадался Палион и попятился к выходу. — Черной магии, конечно, не бывает, впрочем, как и белой, но лучше мне убраться отсюда!»

— Не спеши, разговорчик имеется, — произнес почти по слогам запыхавшийся Вебалс, вырвав и небрежно откинув в угол позвоночник последней твари. — Ты на болото идешь, могу проводить.

— Не волнуйся, я как-нибудь сам доберусь, — пытался вежливо отказаться от услуг добровольного проводника майор, но перед его глазами быстро промелькнула тень, и в ворота рядом с ухом разведчика вонзился еще кровоточащий обрубок черной волосатой кисти оборотня.

— Мне по пути! — произнес Вебалс из рода Озетов и зловеще ухмыльнулся окровавленным ртом.

По — видимому, в бою чернокнижник пользовался не только убийцами — пальцами.

Пожар — красивое зрелище, в особенности если горит не твой дом и твоя собственная жизнь находится в безопасности. Ярко — красное пламя жадно пожирало стены деревенского амбара и вздымалось ввысь, в черноту звездного неба. Огонь очищает и заметает следы, он верный союзник тех, кому есть что скрывать.

Сняв с себя разорванную в клочья овчину и разрезанную когтями кожанку — безрукавку, Вебалс бросил одежду в огонь и застыл с печальной улыбкой на лице, наблюдая за детищем рук своих, пожаром, охватившим не только разгромленное пристанище нежити, но и всю деревню. Сначала языки пламени лизнули крышу церквушки, затем поднявшийся ветер помог им перекинуться на дома по соседству, а через четверть часа округа превратилась в огромный костер, который некому было тушить.

Крестьяне скрывались в лесу, визит рыцарей Ордена напугал любителей рискованных компромиссов. Они не вернулись, когда в разгромленном амбаре затихли последние звуки сражения, не вышли из леса, и когда запылали дома. Вебалс знал, что делал. Он не только очистил деревню от скверны, но и преподал трусливым крестьянам хороший урок. «Бобровые Горки» будут отстроены вновь, но их жители уже никогда и ни за что не пойдут на сомнительные соглашения, не предадут род людской и не станут безвольными слугами чудищ. Голод, нищета, лишения и приближающаяся зима без крыши над головой — хорошие учителя для трусов, не внемлющих языку чести и разума, а понимающих лишь силу и основанные на страхе запреты.

— Деревушку не жаль? — поинтересовался Палион, почему-то не чувствующий ни страха, ни отвращения, находясь в компании бессердечного колдуна.

— Не — а, — спокойно ответил Вебалс, даже не повернув головы. — Они заслужили. Глупцов учат кнутом, жестоко учат, а иначе толку не будет.

— Хоть бы церквушку пожалел, — проворчал себе под нос разведчик, осматривая необычайно легкий и острый трофейный меч.

— А зачем? Самое бесполезное заведение, — хмыкнул колдун, на сей раз удосужившись повернуться к собеседнику лицом. — Духовники должны служить людям, а не богам, воспитывать в ожесточенных суровой жизнью душах любовь и уважение к ближнему своему, помогать запутавшимся и сбившимся с пути решать сложные этические задачи, а они лишь псалмы горланят да деньги дерут. Извини, совсем забыл, по праздникам еще убогих по головкам гладят да милостыню раздают. От