— Завтра графиня Ливингстон дает бал. Мы должны присутствовать на нем вместе.

— Как прикажете, мадам.

Эмма снова взглянула на него: неужели он опять издевается?

— Вы заедете за мной, мы должны появиться там вместе.

— Мадам, есть она досадная мелочь: я не имею кареты, поэтому нам придется использовать вашу, если вы не возражаете.

— Разумеется, — Эмма слегка пожала плечами. Ничего другого она и не ожидала. Ее смутил странный взгляд жениха — насмешливый? Через мгновение лицо барона снова стало непроницаемым. Показалось? Она незаметно вздохнула.

— Полагаю, говорить больше не о чем. Завтра я жду вас к половине десятого.

— Имею честь, мадам, — откланялся Теодор и вышел. Через три дня эта холодная, властная женщина будет его женой! Кошмар. Через месяц она заморозит его насмерть и снова станет вдовой.

Эмма откинулась на спинку дивана. Вроде бы она держала ситуацию под контролем, вроде бы барон согласился на все ее требования, но ей казалось, что весь этот час между ними шла настоящая борьба. Она не понимала его: странные взгляды, слова. Он себе на уме. Она боится его.

Она боится его! Вот так открытие! Она не боялась даже собственного мужа!

Вздор, сказала она себе. Вот уж кого она боялась, так это именно собственного мужа, и нечего лгать себе, это к добру не приводит. Когда-то она закрывала глаза на недостатки своего любимого, поощряла его ухаживания вопреки воле родителей. Он был богат. Ей казалось, что состоятельный аристократ не может быть ужасным человеком. Ужасными бывают только бедные охотники за приданым, игроки и пьяницы. Она ошиблась.

Какое счастье, что на ее стороне герцог Клермонт и — благодаря ему — еще несколько влиятельных людей, которые смогли устроить так, чтобы и после свадьбы ее имущество осталось под ее контролем!

Итак, бесчестный обманщик, игрок и мот, себе на уме. Может, стоит отказаться от свадьбы, пока не поздно? Она представила себе, какая пойдет сплетня…

…Вот идет леди Ренвик, — говорит одна дама другой под прикрытием веера.

Ах, та самая, которая отказала Эшли, несмотря на?..

Да-да, та самая…

И обе дамы переходят на другую сторону улицы.

Потом ее перестают приглашать на вечера и просто в гости. Перестают замечать. Мужчины начинают воспринимать ее как легкую добычу, как… куртизанку. И только верные друзья…

Но у нее нет друзей. Ни одного. Разве что герцог Клермонт…

Эмма с горечью поняла, что выйти замуж придется в любом случае. Она и Эшли будут жить каждый своей жизнью, как и большинство супружеских пар.

Лживые улыбки, неискренние поздравления, завистливые взгляды в сторону Теодора и сочувствующие и злорадные в сторону Эммы. Негромкий шепоток за спиной. Слава Богу, что она не стала отверженной — объявление о помолвке предотвратило раздувание скандала.

Какой-то из бывших любовников Эммы сказал ей во время танца, что они с бароном Эшли очень подходят друг другу.

— Разумеется, — ответила Эмма, чуть прикрыв глаза. — Иначе я не выходила бы за него замуж.

Все словно забыли о скандальном эпизоде в чужой спальне и вели себя так, будто этой свадьбе предшествовали месяцы ухаживаний и все было давно ясно. Эмму сжигала ненависть. Она знала, что за ее спиной они все равно будут шептаться, высказывать предположения и злорадствовать.

Перерывы между танцами лорд Эшли и леди Ренвик чувствовали себя обязанными проводить друг с другом, но они почти не разговаривали. Но Эмма наблюдала за ним и с каждым часом ее презрение к лорду Эшли росло. Этот его безобразный, давно вышедший из моды костюм, его растрепанные волосы… Боже, за кого она вынуждена выйти замуж!

Танцуя с одним из кавалеров Эмма отчаянно флиртовала. Жених ее не танцевал, она поймала на себе его мрачный взгляд. Эмма поняла, что ему не нравится ее флирт — и еще ближе прислонилась к своему партнеру. Тот довольно ухмыльнулся, полагая, что будет первым любовником леди Эшли.

Когда партнер возвращал ее барону, лицо Эммы было пустым.

— Мадам, — обратился к ней Теодор, — я надеюсь, что после свадьбы вы будете вести себя скромнее.

— Нет, — равнодушно отрезала она. Она не смотрела на него, но затылком чувствовала его сердитый взгляд. Сердце ее бешено билось, но веер в руке двигался медленно. Значит, ее новый муж тоже ревнив.

— Воля ваша, — медленно сказал он.

«Теперь, — подумала Эмма, — он отомстит мне. Пригласит на танец какую-нибудь привлекательную женщину и будет флиртовать с ней.» Она представила себе это. Картина ей не понравилась. Между прочим, с ней он ни разу не пытался заигрывать. Эмма поняла, что ревнует. Первого мужа она тоже поначалу ревновала. Бессмысленное занятие. Она аккуратно сложила веер.

— Вальс, — неожиданно сказал он. — Этот танец мой, если мне не изменяет память.