— Последние четыре комнаты предназначались, видимо, для подросших детей. Ни я, ни… — Теодор замешкался, потом договорил с усилием, — ни мой брат не доросли до них.

— У вас есть брат? — Эмма решила, что будет логичным спросить его об этом, совсем забыв, что одно упоминание о брате она уже пропустила мимо ушей. Они осматривали очередную комнату, которой давно не пользовались.

— Есть. Джонас Хоупли, может слышали о таком? Полагаю, именно он устроил нам ловушку, — Теодор не удержался и предпринял еще одну попытку убедить ее в своей невиновности. — Попытайтесь вспомнить, может быть, он вертелся рядом с вами тем вечером и уговаривал что-нибудь выпить. Такой симпатичный молодой человек, похожий на меня, только пониже, постройнее и повеселее.

Теодор невесело усмехнулся.

— Все говорят, что мы с ним очень похожи.

Эмма отвернулась от него, чтобы не выдать, что она уже знает, что Теодор не виновен. И как теперь ответить ему? Если она вдруг скажет, что верит ему, он начнет сомневаться, с чего бы это. Придется признаться, что подслушала их разговор. А если высказать недоверие, то план помириться с мужем отодвинется еще дальше.

— Впрочем, оставим это, — сказал Теодор, когда она не ответила, и Эмма с сожалением поджала губы. Все равно получилось плохо.

— Я живу в этой комнате, — сообщил он, открывая следующую дверь. В леди Эшли мгновенно пробудился интерес. Комната не отличалась элегантностью, скорее, представляла собой образец холостяцкого жилья. На столе в беспорядке — книги, журналы, листы бумаги. На стуле висит какая-то одежда. Правда, прибрано — очевидно, до хозяйских комнат служанки все-таки добираются. Горел огонь в камине.

— Вторая комната, где относительно тепло, — сообщил Теодор. — Есть еще несколько прилично сохранившихся комнат в гостевом крыле. Если вам, мадам, не понравится ни одна из этих, то можно будет сходить оценить те.

Эмма сделала неопределенный жест.

Следующие комнаты не отличались ничем особенным, просто нежилые и безликие.

— Здесь, по-моему, тоже тепло, — сказал Теодор про комнату, соседнюю с его. — А в этой наоборот гуляют сквозняки, все-таки она на углу дома.

Они вышли в коридор и остановились напротив спальни Теодора.

— Итак, мадам, в какую комнату нести ваши вещи и прислать вашу служанку?

Эмма на мгновение пристально посмотрела ему в глаза.

— В эту, — и показала рукой на дверь в комнату, которую выбрал себе Теодор. Он иронично усмехнулся, словно не сомневался в ее выборе.

— Как угодно. Только дайте мне возможность собрать свои вещи. Сами пока можете располагаться.

Эмма похолодела от ужаса, когда осознала, что наделала: кажется, она только что выселила мужа из егокомнаты в егодоме! Ну скажите на милость, кому захочется иметь такую жену? А Теодор только и позволил себе усмехнуться, ибо настоящий джентльмен не противоречит леди, даже если она… дура! Круглая дура!

Лишь на следующее утро Эмма поняла, насколькоглупой она была прошлым вечером. Ведь можно было сказать, что она забыла, что это его комната и указала на первую попавшуюся дверь, что ей подойдет любая другая! Но она настолько была в шоке от своего поступка, что совсем перестала соображать.

Она-то надеялась, что Теодор не переселится в другую комнату, а будет ночевать вместе с ней, но ему, похоже, это даже в голову не пришло. Очень обидно.

«Подумай, насколько онсейчас обижен твоим поступком,» — увещевала себя Эмма, спускаясь к завтраку. Она уже немного знала Теодора, поэтому была уверена, что он не будет на нее кричать, лишь станет еще холоднее и равнодушнее к ней, как к навязчивой гостье, кем она, собственно, и была. Никогда она не пыталась растопить сердце мужчины, это они всегда пытались завоевать ее. Эмма грустно улыбнулась. Если они с Теодором так похожи, то удастся ли кому-то растопить его сердце, ведь ее так и осталось замороженным, несмотря на многочисленных любовников. Единственным человеком за всю ее жизнь, с кем она по-настоящему хотела оказаться в постели, был… Теодор. Она не испытывала влечения к нему, как и к любому другому мужчине, просто хотела, чтобы этонаконец произошло. Но увы…

Оказалось, что Теодор уже уехал. От этого ей стало еще более грустно, ведь она приехала сюда с целью помочь ему восстановить имение. Но как она может помочь, если он не берет ее с собой и не посвящает в курс дела?

Ни за что на свете она больше не сделает глупости по отношению к Теодору.

А пока он не вернулся, она может попросить экономку показать дом и послать кого-нибудь в деревню нанять слуг. Естественно, платить жалование она будет им сама. Ей было стыдно, что она выделила из своего состояния Теодору всего лишь десятую часть.