Начать хотелось бы с той же самой таблички из Кортоны не только потому, что она была открыта сравнительно недавно, но и потому, что этот источник и его история великолепно иллюстрируют современный уровень наших знаний об этрусском языке. Так, вопрос языка неразрывно связан с другим наболевшим вопросом этрускологии — происхождение этого «загадочного» народа. И постараемся больше не использовать это прилагательное! Первым позитивным моментом является то, что мы без труда можем прочесть этрусские тексты, поскольку написаны они буквами греческого алфавита, несколько приспособленными к отражению этрусского языка. Прочтение этрусского языка стало действительно весьма простой задачей после того, как было установлено, что подавляющее большинство надписей выполнено в обратном направлении, справа налево. Однако некоторые из них все же написаны слева направо, но это не должно нас смущать: мы наблюдаем то же самое и в греческих надписях архаического периода. Очевидно, что направление письма не является основной проблемой, поскольку и в греческом, и в этрусском языках существовали так называемые «бустрофедоны», — тексты, строки которых поочередно направлены справа налево и слева направо, словно борозды, оставляемые плугом. Между тем нельзя сказать, что выбор в пользу написания текста справа налево является неосознанным, и весьма вероятно, что он мог иметь свои корни в иконографии: рассмотрим, к примеру, мифологические сцены, представленные на сосудах чернофигурного стиля, — чаще всего они читаются справа налево в этрусской керамике и слева направо в аттической.

Расшифрованная письменность неизвестного языка

С самого начала следует разделить такие понятия, как письменность и язык: собственно этрусский язык остается для нас неизвестным по многим причинам, однако написан он греческими буквами, которые мы отлично знаем. Подобную картину мы видим с галльскими надписями, зачастую выполненными буквами греческого и латинского алфавитов. Прямо противоположная ситуация складывалась с линейным письмом Б до его дешифровки. Язык был нам известен, — это был, очевидно, греческий, но скрывался он под маской письменности, долгое время остававшейся неразгаданной, пока Вентрис и Чедвик не поняли ее технику. Прежде чем рассмотреть обстоятельства, которые привели этрусков к греческому алфавиту, и дать первичную характеристику их языку, их первым надписям, датируемым 700 г. до н. э., необходимо добавить одно уточнение к вопросу о прочтении таблички из Кортоны: хоть мы и можем с точностью прочитать все буквы, все же не всегда получается точно установить разделение между словами, которые в большинстве своем для нас ничего не значат! Нам очень повезло с этим красивым и очень аккуратным текстом, поскольку он содержит знаки препинания, что является редкостью. Это круглые точки или треугольники, а также знаки разделения между главами. Так, первый издатель увидел в «tarsminas» одно-единственное слово, предположив, что оно могло обозначать Тразименское озеро, а второй исследователь прочитал в этих же буквах два слова, смысл которых оказался скрытым.

Эвбейцы и их алфавит

Итак, в самом начале VII в. до н. э. этруски открыли для себя греческий алфавит и начали его использовать: именно в эту эпоху стали регулярными их контакты с первыми греческими поселенцами, пришедшими в Италию и обосновавшимися в 770 г. до н. э. на Питиусских островах, на современной Искье, на севере Неаполитанского залива. Это произошло в эпоху первых Олимпийских игр, до того, как на континенте была основана колония Кумы. Перед тем как вплотную перейти к письменности, коротко отметим, что первые греческие колоны пытались продвинуться как можно ближе к северу Италии, и впоследствии на будущей территории Великой Греции, на Апеннинском полуострове на Сицилии, различные колонии будут основаны южнее (Сиракузы, Тарент, Сибарис, Кротон). Но это лишь первая волна греческой колонизации; через 150 лет экспедиции второй волны, фокейской, продвинутся еще дальше — в 600 г. до н. э. была основана Массилия (современный Марсель). Единственной причиной этой странной географической закономерности первой волны колонизации было то, что греки, желавшие обосноваться в Западном Средиземноморье, были, безусловно, движимы нехваткой земель на их родине. Действительно, они находили в Кампании невероятно плодородные почвы, в чем можно и сегодня убедиться, если проследовать по побережью, скажем, до Сорренто или других городов. На этом же моменте акцентируют внимание и античные авторы.

Однако эта причина была второстепенной по отношению к другой мотивации, которая толкала людей на освоение новых земель, — поиск металлов: для тех греков, которые искали свое Эльдорадо, Центральная Италия была символом изобилия рудными богатствами, особенно это касалось острова Эльбы, настоящего железного рудника посреди моря. И это не просто гипотеза: показательно, что в ходе очень важных раскопок, проводимых в последние десятилетия на острове Искья, была обнаружена железная руда, гематит, привезенный напрямую с острова Эльбы. Но почему же греки не продвинулись еще дальше, прямо к самой Эльбе? Единственным объяснением, почему это продвижение оказалось невозможным, было то, что этруски господствовали на этих территориях, и их могущество не позволяло их вытеснить. Это имеет серьезное значение в вопросе о происхождении этрусков: в этот период они жили в Центральной Италии, а если кто-то и придерживается теории миграции с востока, то она должна была произойти намного раньше, в конце второго тысячелетия или по крайней мере в начале первого. Кроме того, как отметил Жак Эргон, если будущие этруски в ходе своей масштабной экспедиции прошли бы через Сицилийский пролив около 700 г. до н. э., то греческие поселенцы непременно отметили бы это и данное происшествие оставило бы след в классических источниках!

Первые греческие надписи

Кто же они, эти первые греческие поселенцы? Это были выходцы с Эвбеи, острова, отделенного от Беотии проливом Эврипос, течения в котором постоянно меняются. Впоследствии это название в латинском языке станет означать любой пролив {euripus).Именно у них этруски заимствуют особый алфавит — так называемый красный, или западный греческий: как известно, в классической Греции существовали различные диалекты и различные алфавиты. Например, знак «трезубец» в хрестоматийном языке Аттики, на ионийском диалекте, который мы изучаем по учебникам, означает звук «пси», а у этрусков же он служит для обозначения звука «кхи». Эвбейцы были очень хорошими металлургами: неудивительно, что они первыми пошли по этому «морскому» пути в поисках металла, о котором мы немедленно начнем разговор. В ходе раскопок на Искье, о которых мы уже упоминали (исследователи Г. Бухнер и Д. Риджвэй), в 1954 г. был обнаружен необыкновенный эпиграфический источник. На красивом родосском кубке третьей четверти VIII в. до н. э., найденном в погребении ребенка или юноши, была выгравирована надпись, представлявшая собою метрический стих (два эпических гекзаметра) о забавах с последующим испитием вина из «кубка Нестора», о котором есть упоминание в Илиаде.Так, с этого времени гомеровские поэмы стали известны и успешно цитировались эвбейскими колонами, явно жившими в атмосфере пиршества. Еще более удивительной представляется другая археологическая находка из некрополя Остерия-делл-Оса на территории античного полиса Габии, что недалеко от Рима. Там, в одном из могильников, был обнаружен сосуд, датируемый 770 г. до н. э., на котором были выгравированы пять греческих букв (возможно, следует читать «eulin»). Быть может, это была одна из древнейших известных греческих надписей во всем мире. Предположив, что эвбейцы часто посещали финикийцев на острове Искья, можно задаться вопросом: возможно, греки заимствовали финикийский алфавит отсюда, а не из Восточного Средиземноморья.

Аристократия письменности, должность писца

Если этруски и заимствовали эвбейский алфавит, то, несомненно, для того, чтобы упростить торговлю с эвбейцами, которые пришли в поисках тосканских металлов, а взамен предлагали разнообразные предметы роскоши. Керамика здесь, как правило, является основным археологическим источником: действительно, в VIII в. до н. э. эвбейские сосуды появляются в некрополях Южной Этрурии. Владение письменностью долгое время было признаком аристократизма: не случайно в роскошных и богатых погребениях VII в. до н. э. находили азбуки и различные инструменты, связанные с письменностью. Так, в Этрусском музее Ватикана хранится сосуд-буккеро (см. главу 4) с плоским дном, на тулове которого выполнены надписи силлабическим письмом и отдельные буквы алфавита. В XIX в. возникло предположение, что этот сосуд был чернильницей, и такая интерпретация перешла в археологическую литературу, хотя это был, скорее всего, сосуд для парфюмерного масла. Совершенно точно мы можем утверждать то, что эта «чернильница», датируемая последней четвертью VII в. до н. э., была найдена в Черветери, в некрополе Сорбо, в аристократическом тумулусе, находящемся рядом с великолепным погребением Реголини-Галасси. Самой прекрасной находкой такого рода остается табличка для письма из Марсельяны д’Албеньи, что недалеко от города Косы (хранится в музее Гроссето).

В некрополе Бандителла было обнаружено захоронение второй четверти VII в. до н. э. Захоронение было окружено плитами, за что его прозвали «Круг Костей», поскольку в нем были найдены, среди прочих ценных вещей, два предмета из кости: гребенка, украшенная изображениями фантастических животных, и небольшая табличка для письма с тремя стилосами и двумя скребками для стирания. На центральной части, покрытой воском, с помощью стилоса писали текст (впоследствии этот метод стал известен и в Риме), а на верхнем краю таблички был выгравирован алфавит из двадцати шести букв, написанных справа налево, причем некоторые из них не использовались этрусками: этот алфавит был предназначен, вероятно, для будущих учеников.

Говоря о социальном статусе, отметим, что письменность на протяжении нескольких веков остается престижным занятием. Высокий ранг этрусского писца неоспорим, достаточно рассмотреть надгробный рельеф из Клузия, который в настоящее время хранится в Палермо, — рельеф, датируемый 490–480 гг. до н. э. Здесь изображена сцена награждения победителей в спортивных состязаниях: на помосте восседают три фигуры, — два магистрата и писец, вписывающий в диптих имена победителей. Отметим, что этот писец был одет точно так же, как и магистраты, а в эпоху Античности это являлось серьезным знаком. Изображенный наравне с ними, писец, очевидно, являлся носителем высокого ранга: Дж. Колонна очень справедливо сопоставил этот рельеф с историей, рассказанной Титом Ливием в начале книги II его «Истории». В то время как царь этрусского города Клузий Порсена осаждал Рим, чтобы восстановить там власть Тарквиниев, Муций Сцевола решил проникнуть в их лагерь и убить царя. Герой прибывает в тот самый момент, когда Порсена вместе с писцом начинал выдачу жалованья: оба персонажа были одеты абсолютно одинаково, и Муций Сцевола, не зная, как обнаружить этрусского царя, которого в лицо он не знал, по ошибке убил писца. Этот случай, имевший место быть в 509 г. до н. э., то есть почти в то же время, когда был создан упомянутый выше рельеф из Клузия, показывает особенный статус этрусского писца.