Переписку Кавказского союзного комитета, письма, предназначенные к отправке за границу и получаемые оттуда, приходилось зашифровывать и расшифровывать, пользуясь, как было условлено, главой из евангелия. Эта книга, в случае обыска, наверняка не заинтересовала бы полицию.

Во время заседаний я записывала важнейшие решения Кавказского союзного комитета, которыми потом руководствовались большевистские организации Закавказья.

Съезжаясь на заседания комитета, наши товарищи докладывали, как протекала работа, в каком уезде, в каком месте проводили митинги, как громили меньшевиков, как разоблачали их на дискуссиях перед рабочими.

В 1904 году я снимала комнату в доме по Черкезовской улице. Во флигеле того же дома жил Александр Цулукидзе. Держать связь с квартирой Михо Бочоридзе, где часто бывал товарищ Сталин, приходилось, соблюдая массу предосторожностей. Однажды, когда я шла по Черкезовской улице, незнакомый рабочий, поровнявшись со мной, сказал: «Не идите, куда направляетесь, за вами следят». Я не знала имени этого человека, но я чувствовала, что сотни таких же верных, преданных сынов рабочего класса оберегают Союзный комитет.

…Мы собирались в подвальном помещении, специально нанятом для конспиративных занятий нашей военной группы. Это было вскоре после декабрьского восстания 1905 года в Тбилиси.

Большевики Грузии, воспитанные товарищем Сталиным, — в духе непреклонной воли к победе над самодержавием, так же, как и вся наша партия, считали поражение революции временным и, вопреки предательской тактике меньшевиков, продолжали подготовку рабочих и крестьян к новым вооруженным выступлениям.

Военная группа большевиков была организована по решению Тбилисского комитета. Началась подготовка инструкторов по военной работе.

Задачу нашу составляло изучение методов и тактики партизанских уличных боев, а также способов изготовления бомб, фугасов.

Перед нами лежала карта города.

Мы изучали расположение улиц, вычерчивали схемы, условно обозначали на них баррикады. Опыт происходивших незадолго до этого вооруженных столкновений рабочих с полицией широко обсуждался нами на тактических занятиях.

Спустя некоторое время нужно было приступать ко второй части программы — к изучению способов изготовления взрывчатых снарядов.

Занятия происходили сначала в городе, на квартирах членов группы, а затем было решено использовать для этого помещение Авлабарской подпольной типографии, тогда we работавшей.

В последних числах марта 1906 года по специально изготовленному паспорту на имя семьи Зардиашвили, с Бабе Лашадзе-Бочоридзе в роли матери, — участники военной группы большевиков, с согласия Кавказского союзного комитета РСДРП, поселились в помещении Авлабарской типографии.

Квартиру мы «наняли» якобы под электротехническую мастерскую — на стенах были развешены провода, батарейные звонки.

Захватывающая и вместе с тем тревожная работа по овладению военной техникой продолжалась недели две. Изготовленные за день бомбы и фугасы на ночь мы осторожно спускали в колодец, прятали в потайном помещении типографии.

Обычно после дневной работы, чтобы не навлечь на себя подозрений, мы собирались во дворе, играли в мяч.

С наступлением темноты ставни окон наглухо закрывались.

При тусклом свете лампы, шопотом велась беседа товарищей, тесно спаянных единой революционной волей и верой в лучшее будущее. Строились планы предстоящих боев.

Но однажды Михо Бочоридзе заметил, что за домом ведется усиленная слежка.

Обсудив создавшееся положение, мы спустили в типографию все, что было в доме «подозрительного», чтобы а случае обыска не дать полиции в руки никаких улик.

В этот и на следующий день все «жильцы», незаметно покинули дом. На этом тогда наша работа была прервана.

В годы реакции, а затем революционного подъема жандармерия со свирепой настойчивостью преследовала и неоднократно ссылала И. В. Сталина.

Помню встречу с товарищем Сталиным в Тбилиси в 1912 году вскоре после его побега из ссылки. С первого взгляда я подумала: неужели это Coco? Он быстро, обычной своей походкой, прошел по стеклянной галлерее, направляясь в комнату. С ним был Серго Орджоникидзе. Они просидели весь день в моей комнате, что-то обсуждали, писали.

Встреча эта с товарищем Сталиным была неожиданной. Поздоровавшись, я спросила: «Откуда? Жив, здоров?!» Товарищ Сталин со смехом ответил: «Жив, жив! И будем жить, чтобы добиться своего».