Казалось, что сама опасность безумна. Он отпрянул. Год, шесть месяцев и даже три месяца назад такой гигантский проект был бы фантастичен, но сегодня в осажденной Англии, когда все новые и новые дьявольски хитрые варвары снуют у ее ног, план превращался в боевое оружие, нацеленное ей в сердце. Страх сдавил его и чуть было не удушил. Времени уже не осталось, а он так беспомощен. Он прижал лицо к зарешеченному окну.

— Аманда!

— Да? — Она быстро и ободряюще улыбнулась ему.

Кэмпион сосредоточился и обдумал все, что он ей сейчас скажет. Время становилось таким же драгоценным, как капля воды на дне жестяной кружки в пустыне.

Бой часов на улице сделался настоящей средневековой пыткой.

— Смотри, моя дорогая, — начал он, сознавая, каковы их теперешние отношения, понимая свою утрату и ее значение и стараясь все это перечеркнуть, потому что время уходило с каждой секундой, а впереди ждала катастрофа. — Я должен немедленно выбраться отсюда. Слушай, Аманда, там, на набережной, перед тем, как я угодил в госпиталь, была драка. Один или два человека могли пострадать, но дело не в этом…

— Эй, о чем вы там болтаете? — Надзиратель заметно разволновался. — Я прошу вас это повторить.

Аманда не придала значения его вмешательству. Она наклонилась, желая уловить каждое сказанное Кэмпионом слово.

— Тогда Оутс был вместе со мной, — отчетливо произнес Кэмпион.

Он увидел, как расширились ее карие глаза и что-то промелькнуло в лице.

— Где же он? — в отчаянии продолжал Кэмпион. — Я должен выбраться отсюда, Аманда. Выбраться и немедленно отправиться к Лошади.

— Да, понимаю, — коротко ответила она, резко повернулась и пошла. Надзиратель торопливо последовал за ней. Она удалялась столь стремительно, что это можно было принять за бегство. Надзиратель, конечно, так и решил.

Он вернулся через минуту и принес с собой полицейское заключение. Наверное, его удивил уход Аманды, однако вскоре все его время и внимание заняло описание разыскиваемого. К счастью, в полиции подобные типы встречаются редко, но в любой организации нельзя обойтись без просчетов. Он сидел на длинной скамье, протянувшейся вдоль коридора напротив камер, и громко, пункт за пунктом, читал заключение. Перед каждым новым абзацем он вставал и подходил поглядеть на жертву через прорезь. Замечания, касающиеся лично его, он пропускал мимо ушей и постоянно перечитывал параграфы, забывая, насколько ему удалось продвинуться.

Кэмпион уже начал страдать от этих пыток. Война со всем ее грохотом, ревом и ужасом — он столкнулся с ними в зоне боевых действий, была к нему очень близка. Он повсюду видел и слышал ее поступь — не только налеты авиации, но и вторжение войск, и понял, что от внезапного удара страна может разлететься в пух и прах. Он вспомнил великолепные по смыслу и звучанию стихи в финале «Короля Джона». «Пускай приходят враги теперь со всех концов земли. Мы сможем одолеть в любой борьбе, была бы Англия верна себе» [1] .

«Верна себе» — вот талисман, в нем и сила и опасность. «Верна себе». Доверяла бы собственному единству. «Верна себе». О, Боже, позволь ему отсюда выбраться! О, прекрасная святость! О, неподкупная честность и торжество лучшего в конце! О, вера в добро, как силу и сущность, поскорее выпусти его отсюда!

Надзиратель снова прочел описание со ссылками на источники.

— …Светлые волосы… светлые волосы. Рост шесть футов, два дюйма… Хорошо, именно так. Очень похоже. Вас-то здесь и описали, какой у вас рост?

— Да, да, это мой словесный портрет, — Кэмпион попытался сдержаться и проконтролировать себя, но голос у него все же дрогнул. — Я это признаю, так что не надо больше беспокоиться. А теперь выслушайте меня, это серьезно. Это в миллион раз важнее всех сирен боевой тревоги. Пришлите ко мне старшего офицера или разрешите мне позвонить по телефону. Это жизненно необходимо. Понимаете? Это так важно и срочно, что если вы этого не сделаете, то совершенно безразлично, обнаружите вы в своем листке бумаги формальный повод для ареста или нет. Если вы немедленно не приведете ко мне кого-нибудь из вашего начальства, я не думаю, что вы завтра проснетесь в этом мире.

— Угрожаете? — с идиотским удовлетворением сказал надзиратель.

— Я обо всем доложу. Надо осторожнее подбирать выражения, парень. Здесь, может быть, и не Восточное побережье, но все равно, вы сейчас не слишком-то осторожничали. Знаете, кого мы теперь разыскиваем — Пятую колонну.

— Послушайте, — Кэмпион вцепился руками в дверь камеры. — Я хочу сделать заявление. Я вправе рассчитывать, что сержант сыскной службы с ним ознакомится.

— В свое время. В свое время к вам явится кто-нибудь из судей его Величества и все выслушает, — спокойно ответил надзиратель. — Через минуту я сам возьму ваше заявление.