Она, понимая, утешала мужчин. Но если б хоть кто-нибудь из них заглянул на миг в ее душу… Ведь говорила баба

о любви, закрыв глаза, и видела перед собой совсем другого…

Как давно все это было, но помнилось. Вставало перед глазами розовой сказкой юности. Лелька любила, но никогда не призналась бы в том. Он сам подошел, робко ухаживал, не сразу решился поцеловать. Всего-то на год старше девчонки, может, от того робел. Вместо алых роз — символа любви — принес цветы шиповника. Тоже красные, колючие. И, положив их рядом с собой, завздыхал. Они встречались больше года.

— Что с тобой? — встревожилась тогда Лелька.

— Сердце болит, — ответил тихо.

— От чего?

— Тебя люблю. Всюду перед собой вижу. Говорю с тобой, спорю и советуюсь. Тебе смешно. А я боюсь потерять. Вот и живу как дурак в двух лицах. Мне скоро в армию. Дождешься ли? Станешь ли моей женой? Ты самая красивая из всех девчонок. Потому не захочешь ждать. А я не знаю, как буду жить без тебя. Если уйдешь к другому, мне лучше не возвращаться, пусть бы я умер до того…

— О чем ты? Я люблю тебя. — Прижалась к парню, обняла тихо, ласково. — Мне будет не хватать тебя. Но я постараюсь дождаться. И писать стану каждый день, — обещала ему.

Парень поверил. И до утра не отпустил девчонку. Он и впрямь любил ее больше жизни.

— Леля! Счастье, радость моя! Только не забудь, не предай, помни свое обещание. Я верю и стану жить надеждой. Я не смогу дышать без тебя! — целовал подружку. — Помни эту ночь, — умолял Сергей. Тогда они не знали, что именно та ночь останется в их памяти навсегда, искалечит их судьбы и жизни.

Сергей и впрямь скоро уехал служить в Морфлот. А Лелька лишь через полгода узнала о своей беременности. Девчонка даже не предполагала, что за одну ночь счастья можно поплатиться вот так горько. Ее беременность заметила мать в бане и тут же устроила Лельке скандал.

— С кем таскалась, сучка, кто набил тебе пузо, шлюха грязная? Говори, ублюдок, потаскуха подзаборная!

Орала так, что Лелька готова была наложить на себя руки.

— Убирайся вон из дома! Чтоб духу твоего тут не было! Мало сама дура, так еще в подоле вздумала принести! — влепила больную, обидную пощечину, и Лелька, одевшись наспех, убежала в дом. Она стала собирать свои тряпки в сумку, но тут вошла бабка — мать отца. С ней Лелькина мать ругалась постоянно.

— Чего вы в бане погрызлись? От чего нет мира промеж родных? — спросила глухо.

— Из дома гонит, — хлюпнула девчонка.

— За что?

— Беременная я, бабуль! Куда деваться? Если Сережки-на мать не примет, хоть в прорубь головой!

— Еще одна дура! Да разве дите на горе в свет появляется? Его Бог дарит людям. А коль топиться вздумала, на что тебе барахло? — усмехнулась криво и добавила: — А и дом этот мой! Покуда живая, сама распоряжаюсь, кому жить и кому выметаться. Охолонь малость, не рви себе душу. Дите загробить не дам, не дозволю грех в избе! Кому не по нутру — нехай уходит с глаз моих. Свое бы твоя мамка вспомнила. Ить тоже через месяц после свадьбы тебя родила. А нынче, гля, чистой прикидывается. Тож мне, невеста из-под лопухов. — Сдвинула брови и спросила: — От кого дите понесла?

— От Сережки. Да может, еще и не беременная! Просто потолстела от жратвы.

— А ну покажь живот… — Подошла вплотную и, едва глянув, усмехнулась: — Эта жратва всякой бабе ведома. Дите уже шевелится, как не почуяла? Вон как пузо разнесло. Может, двойня объявится?

Лельку охватил ужас. Она побелела, мелкая дрожь пробежала по спине:

— Куда мне их? Что делать стану с ними?

— Растить будешь, как все, куда денешься? Такая она — бабья доля…

— Чего сидишь, убирайся вон! Воротится отец с работы, вовсе прикончит ремнем блядищу! — вошла в дом мать.

— А ты меня спросила? Ишь хозяйка откопалась! Да может, я вас обоих вперед рогами выпихну! А ее оставлю! Вона что вздумала, девку на погибель толкать? Не дозволю! Срам, говоришь, рожать без мужика? Себя вспомни, тебе тоже не ветром Лельку надуло! Не смей на нее орать. Покуда живая, помогу внучке дите доглядеть! — встала бабка на защиту.

Мать сбавила тон, но на дочь смотрела ненавидяще. Лелька, послушав ее упреки, понаблюдав за ней, решилась сходить к матери Сергея. Благо, что и жила та неподалеку. Увидев девчонку, насторожилась.

— Иль от Сергея плохое письмо пришло? — спросила, испугавшись.

— Нет, я не о нем, о себе хочу поговорить, — ответила тихо, заикаясь.

Женщина удивилась, но предложила присесть. Сама осталась стоять у окна. Ждала, что скажет гостья.

— У меня скоро будет ребенок. От Сергея, — прошептала, краснея, опустив голову.

— От Сережки? От какого? Мой уж полгода в армии…

— Ну а я от него беременная. Скоро рожать.

— Не знаю ничего. Мне сын не говорил о том. А ну как все беременные повалят ко мне в невестки?