В дверь ее комнаты тихо постучали. Она села и зажгла свет.

— Можно? — Игорь приотворил дверь и заглянул. — Катя, я забыл тебе сказать, ты прекрасно выглядишь. Стрижка замечательная!

— Это произведение Ирины, — мрачно ответила она. — Мои школьные друзья меня не забывают, радуют, чем только могут.

Он неловко улыбнулся. «Ты ведь все знаешь про меня и про Диму, ты ведь все знаешь с самого начала! — прокричала она про себя, встретив его взгляд. — Почему ты молчишь? Тебе все равно? Ну назови меня шлюхой, скажи мне то, что я заслужила! Я бы тебя тогда уважала! Но ты молчишь, ты позволяешь брать меня первому встречному! Мне грош цена после этого! Хоть выругайся, в конце концов!»

Игорь, видимо, что-то почувствовал. Он изменился в лице, подошел к постели и присел на краешек. Она удивленно посторонилась, давая ему место. Такие нежности давно уже были у них не в ходу.

— Что-то случилось? — спросил он, вглядываясь в ее лицо. — Неприятности?

— Так, мелочи, — неопределенно ответила она. — Скорее плохое настроение.

— Из-за стрижки?

— Нет. — Она пристально посмотрела на него. — Есть другие причины.

«Он испугался, — отметила она про себя. — Сжался весь, бедняга. Он боится, что я снова начну выяснять отношения. Боится моих признаний в неверности. Все давно в прошлом, все признались, все выяснили. Говорить не о чем. Зачем он тут сидит?»

Словно услышав ее мысли, Игорь сделал движение, чтобы подняться.

— Раз ты не хочешь говорить… — пробормотал он. — Я пойду поем.

— Постой! — Она вдруг схватила его за рукав, обнаружив при этом, что он промок насквозь. — Ой, что это? Где ты так промок? Что, машина сломалась?

— Машина в порядке, промок еще за городом, — ответил он, — пришлось ждать на улице, пока придет один человек.

— Я тоже промокла. — Она глядела ему прямо в глаза. — Один человек не смог меня подвезти до дому, а зонтика у меня не было.

Воцарилось молчание. Он наконец встал.

— Ты ни о чем не хочешь меня спросить? — Она подняла брови, глядя на него с неприкрытой издевкой. — Тебе совсем неинтересно, как я провожу свое время?

— Думаю, что я знаю, как ты его проводишь последние несколько лет, — тихо ответил он. — Тебе хотелось бы поговорить об этом? Мне — нет.

— Тема неприятная, верно? — Она прикрылась простыней, заметив, что сидит перед мужем совсем голая. — Наводит на разные мысли?

— Мысль у меня только одна, — ответил он. — Я знаю, что я тебе обуза. Я давно предлагал развестись. Зачем ты меня мучаешь?

— Я тебя мучаю? — Она рассмеялась, смех вышел злой и неестественный. — Это я тебя мучаю? Нет, мой дорогой, оставь мне хотя бы надежду!

— Я тебя не понимаю, — отозвался он, отводя глаза. — Надежду на что?

— Надежду на то, что я все же порядочная женщина, — сказала она. — Иначе мне будет очень трудно жить. А не понимаешь ты меня давно. Можно сказать, никогда не понимал.

— Тебя понять трудно. Если мы разведемся и ты будешь спокойно жить одна, ты не будешь порядочной женщиной? Или, чтобы быть ею, тебе нужна отметка в паспорте о том, что ты замужем?

— Глупости! — оборвала она его. — Я не хочу менять шило на мыло! Прости, но, если мы разведемся и я выйду замуж за Диму — а это он мне много раз предлагал, — будь уверен, я окажусь в том же самом положении. Если я и разведусь с тобой, то только тогда, когда кого-нибудь полюблю. А, теперь ты улыбаешься! Тебе смешно слышать, что я кого-то могу полюбить?

— Всегда думал, что настоящая любовь у тебя впереди, — ответил он. Теперь он на самом деле улыбался. — А разница между мной и Димой, я полагаю, все же есть. Так что это не совсем шило на мыло, сама подумай.

— Эта разница, — усмехнулась она. — Сколько разговоров об этом, сколько врачей, сколько слез! А она не стоит ничего! Опять смеешься! Прости, но не могу же я развестись с тобой и выйти замуж за другого, такого же чужого мне человека только потому, что у него стоит, а у тебя — нет!

Он то ли поморщился, то ли улыбнулся — понять было трудно. Заметив на полу розу, наклонился, поднял ее и положил на постель.

— Ты сказала главное слово. — Он говорил очень спокойно, и она притихла. — Нет, это не слово «стоит». Это слово — «чужой». На самом деле ты права. Дело только в этом слове.

Она хотела что-то сказать, но он остановил ее жестом:

— Я хорошо понимаю, что, как только ты найдешь кого-то, кто будет соответствовать твоему идеалу, ты со мной расстанешься. Я сам виноват, что не смог быть для тебя тем, кто тебе нужен. Помолчи, прошу тебя!

Катины пальцы быстро терзали белые лепестки, сминали их и разбрасывали по постели. Ее губы были плотно сжаты, глаза опущены.

— Если ты считаешь, что порядочно жить вместе так, как живем мы с тобой, — я буду с тобой жить, — продолжал он. — Если ты перестанешь так считать — я уйду. Тебе надо только сказать мне об этом. Но не надо меня мучить. Ты хотела напомнить мне о том, что вынуждена иметь любовника, которого не любишь точно так же, как меня? Ты хотела, чтобы я посочувствовал твоей судьбе? Я сочувствую и жалею, что не знаю никого, достойного тебя, чтобы вас познакомить. Ты хотела, чтобы я ревновал? Ты знаешь, что ревновать я не имею права, — как я могу…