В дверь постучали. Миха поднялся, накинул махровый халат. Взял бумажник. Вернулся через десять секунд. С огромным букетом алых роз. Протянул ей:

— Я пришел на второе свидание. Говори.

Она обрадовалась букету. Рассмеялась. Миха тоже улыбнулся. Приняла букет, как счастливый ребенок. В глазах не было никакого омута. Лишь искорки, которые Михе захотелось поймать. Фотография действительно вещь удивительная.

— Все-таки ты не совсем бандюга.

— Какая проницательность.

Выглянула из-за букета. Искорки чуть изменили цвет:

— Не надо надо мной смеяться.

— Не над тобой. Над смешным.

— Да на здоровье...

— Ты мне тоже понравилась.

— Я тебя прощу, если расскажешь про поэтический смысл. Ну, занимаюсь словом, тра-ла-ла...

— «Тра-ла-ла» я не говорил.

— Ну, все же.

— А что тебя интересует? — Миха действительно был удивлен.

— Ну, пожалуйста.

Миха дотронулся пальцем до своих губ, — безмолвное «бла-блабла», — и сказал:

— Изучаю слово как способ и одновременно производную коммуникации. Обратную связь.

— В смысле?

— У меня только что вышел сборник эссе и стихов. Издание — закачаешься! Так вот, «закачаешься» — это обратная связь.

— Значит все-таки стихи.

— Эссеи стихи.

— Сними халат. Хочу посмотреть на твое тело.

— Разочаруешься... В качестве стихов.

— Пытаюсь понять, ты нарцисс или это защита...

— Не пытайся.

— Не буду. Меня влечет к тебе.

— Очень красивая родинка.

— Здесь?! Хм... — усмехнулась. — Синди Кроуфорд.

— Я тебя расстроил?

— Нет, но... Скажи мне, только честно: о чем ты мечтаешь? Пожалуйста.

— Да зачемтебе? — Опять искреннее недоумение.

— Пожалуйста.

Миха скинул халат, присел к ней на краешек постели. Погладил ее волосы. Она не поняла, что услышала в Михином голосе. Ей показалось — иронию.

— В детстве я мечтал увидеть живую Одри Хепберн в... в возрасте «Римских каникул». И сейчас иногда тоже. Перенестись на пятьдесят лет назад.

— Чего-чего?

— Была такая актриса.

— Да слышала. Тебе нравится?

— Я считаю ее совершенством. Лучшей женщиной всех времен, — Миха улыбнулся. Она вдруг увидела, какие у него длинные ресницы. Все еще улыбаясь: — Говорят, она была ангелом. И я в это верю.

— Хм... Э-э-м-м-м...

— ...

— Эй, ты еще здесь? Или видишь ангелов?

— Не знаю, для чего я тебе это рассказываю. Попросила...

— Я не об этом. Пусть ангелом. Просто... Мечта же должна хотя бы в принципе... ну, сбываться...

Миха очень мягко остановил ее:

— Мечта никому ничего не должна. Кроме того, кто ее мечтает.

— Мы можем не говорить, если не хочешь.

— Наоборот, — хотя он уже пожалел. И добавил, без эмоций: — Ты на нее немножко похожа.

— На твою актрису? — Она прильнула к нему. — В детстве я мечтала стать археологом. Потом, когда поняла, что с этим не складывается — фотомоделью. С этим вроде бы сложилось, да не очень. Понимаешь?

Миха кивнул. Он терпеть не мог подобных взаимообязывающих разговоров. И сказал:

— Это не страшно.

Она отстранилась. Он ее обнял. Весело и тепло. Игриво. Чуть пощекотал. Она хихикнула. Миха сказал:

— Некоторым вещам вовсе не обязательно складываться так, как хотелось в детстве.

Ночь над Москвой.

...В светлое время суток мимо Михиного дома, — десять-пятнадцать минут от центра, — за час проезжает 130 автомобилей BMW, то есть больше двух в минуту.

Ежедневно несколько миллионов молодых людей мечтают поселиться в столице и разъезжать по ней именно на BMW. Они зовут это авто «бэхами» или «бумерами».

На данный момент около пятидесяти миллионов человек посмотрели фильмы «Бумер» с одноименными авто в главной роли. Знаменитое немецкое качество и аббревиатура Баварских моторных заводов трансформировалась в России рубежа эпох в национальную забаву для быстрой езды. В принципе, у нас это должно звучать как «БМЗ», по аналогии, например, с «ГАЗом». Но эпохи заканчиваются. А старые игрушки и былые кумиры очень не хотят уходить...

Нас бы не интересовали эти статистические выкладки и мечты по прошлому, если бы мы сейчас не оказались во сне. Михином сне, где странный, слегка дребезжащий голос озвучил все вышеизложенное. Миха просыпается, повторяет: «Бэ-эм-зэ...»; в его голове все еще звучат обрывки этой бессмысленной лекции о рубеже эпох. Ему почему-то не нравится этот сон, он хочет погрузиться во что-то иное, и Михе это удается. Он снова засыпает и видит удивительное место, от чего лицо спящего сначала становится безмятежным, а потом тихая радостная улыбка появляется у него на губах.