Минкин Александр
Шрифт:
– Вам Володи мало?
Да нет, володь нам хватает. Вместе заходим в отделение.
В отделении
Спрашиваю таджиков:
– У всех документы в порядке?
– У всех (хором).
– А сколько стоит свобода?
– Когда 100 рублей, когда 200.
– Если у вас документы в порядке, я вас бесплатно освобожу.
В этот момент к нам кинулся Володя (к нему вернулась бдительность). Глаза белые, кулаки сжаты, интонация зверская. Надвинулся на одного арбайтера: «У тебя кто-нибудь деньги требовал?!» – «Нет-нет!» Еще бы он сказал «да» – тут ему и конец. А Володя надвинулся на другого: «У тебя кто-нибудь деньги требовал?!» – «Нет-нет!» После третьего отказника он развернулся ко мне:
– А ну-ка покиньте отделение!
– Я хотел бы записать их фамилии.
– Пошли-пошли.
– Эй, без рук!
– Сейчас ты узнаешь!..
На улице
– Да уберите руки.
– Тебя как зовут?
– Александр.
– Пойдем поговорим.
Почему майор Володя не хотел говорить в отделении милиции? Почему он не хотел говорить под фонарем у двери милиции? И самое интересное: почему он хотел поговорить со мной в абсолютно темном углу двора? Я так и спросил:
– А почему вы хотите говорить в темноте?
– Да просто.
– А почему вы меня выволокли из отделения?
– Вы не имеете права говорить с задержанными.
– А разве они задержанные? За что их задержали?
– За неправильный переход улицы.
– И протокол составлен?
– Сейчас как раз составляют.
На полу в отделении была свалена куча ашановских сумок, набитых едой. Видимо, по дороге в «Ашан» они правильно переходят улицу, а когда накупят еды, вот тогда нарушают.
Кончится тем, что распугают менты всех таджиков (или там, в Таджикии, жизнь наладится) – и они уедут. Что будет?
Будет грязь, загаженные подъезды, дворы, улицы. Москву и подмосковные города убирают таджики (за всю Россию не скажу, не знаю).
Но менты же не будут мыть и подметать. У них узкая специализация: для начальства – разгон, для себя – разбой.
Пока что они (по приказу начальников) разгоняют на митингах граждан России, а грабят (по собственной инициативе) гастарбайтеров…
Встреча с майором Володей (особенно его желание поговорить в темном дворе с человеком, который вздумал обратиться в милицию как в правоохранительную организацию), эта личная встреча добавилась к бесчисленным статьям в газетах о беспределе – об избиениях и пытках в милиции… Эти дела давно стали достоянием гласности; уже некоторые жертвы (калеки) выиграли суд в Страсбурге – доказали, что их пытала родная милиция.
…Невозможно представить, что Володя (если ограбленные и избитые им таджики уедут) пойдет мыть подъезды. Но легко представить, что он и его унтера возьмутся за нас. Надо же кого-то грабить за неправильный переход улицы.
Разбой стал образом жизни ментов. Они уже не думают: можно это или нельзя. Они думают о другом: как не попасться. Это абсолютно криминальное мышление. Но – на новом этапе.
Прежде грабитель боялся попасться в руки милиции. А теперь это одни руки. Теперь они попадаются в тех редких случаях, когда налетают на какого-нибудь штатского, а он оказывается офицером (МВД или КГБ), или – на какого-нибудь упертого качателя прав.
А мы (налогоплательщики)? Мы платим им зарплату. За что?
Мы – хозяева страны – даем этим слугам деньги, оружие, машины, здания – зачем? Чтобы они разбойничали? Чтобы (когда случается очередное убийство) на экран вылезал их прессатташе с дежурными фразами: «Объявлен план-перехват. К сожалению, по горячим следам преступников задержать не удалось».
Думал тогда же напечатать эту зарисовку с натуры, да както не собрался. Случай рядовой, скучный. Надоело все это хуже горькой редьки.
А теперь майор Евсюков ни с того ни с сего убил таксиста, кассиршу, ранил еще нескольких человек. И вспомнилось ночное приглашение майора Володи «поговорить» в темном углу двора, и стало не по себе.
Правильно люди делают, что не хотят с милицией связываться. Опасно для жизни.
Работа над ошибками
20 мая 2009
Г-н президент, вы начали борьбу с фальсификаторами истории. Вовремя. Ваши прежние борьбы (с кризисом, с коррупцией, с порочной судебной системой, с сокращением населения) отошли на задний план. Похоже, эти беды оказались непобедимыми.
Лучше заняться чем-нибудь другим: волнующим всех, но нематериальным, легко достижимым по телевизору. Однако эта легкость обманчива и коварна. Вы недооцениваете опасность новой затеи. Вы идете войной на товарища Сталина.