Но его жена — это совсем другое дело.

И все же он был удивлен, заметив, как дрожит стакан в его руке. И поспешил уверить себя, что это от желания, а не от страха. Как правило, он не пил. И ни разу в своей жизни не напивался допьяна.

Но сегодня был особый случай.

Он сделал последний глоток скотча и поставил стакан на стол. Набравшись храбрости, Зак подошел к двери и повернул ручку.

Пандора стояла в центре пурпурно-золотой спальни Зака — а теперь и ее спальни тоже — и смотрела, как поворачивается тяжелая медная ручка. Что-то сжалось внутри нее. Дверь открылась.

Зак вошел в комнату и замер.

Она сразу же заметила, что он принял душ и переоделся. Черные облегающие брюки и свободная белая рубашка были чертовски сексуальны. Она вспыхнула и поняла, что он смотрит на нее с тем же самым интересом. Внезапно жар вспыхнул внизу ее живота. Губы пересохли, дыхание участилось.

— Ты все еще одета? — Он был явно озадачен. — Я думал, ты уже успела принять душ и…

— Мне нужна твоя помощь, чтобы расстегнуть все эти пуговицы на спине, — смущенно объяснила она.

— Конечно! Как глупо с моей стороны… Я мог бы догадаться. — Он подошел ближе. — Повернись, — сказал он и встал на колени.

Старинный шелк зашуршал от ее движения. За спиной она услышала дыхание Зака и почувствовала тяжелые удары своего сердца.

Зак поднял подол платья, и легкое дуновение воздуха коснулось ее коленей. Последовал легкий рывок, и она поняла, что нижняя пуговица расстегнута. Легкие рывки следовали друг за другом.

— Боже, неужели в то время у всех платьев было столько пуговиц! Их, должно быть, здесь добрые две сотни — и все они такие маленькие!

— Их всего лишь семьдесят пять. И портному приходится каждый раз все их перешивать, когда он подгоняет платье. Но даже на то, чтобы просто их расстегнуть, потребуется целая вечность, — сказала Пандора.

— Смею надеяться, что все же нет. — Она услышала смех в голосе Зака и еще что-то — такое глубокое и чувственное, что кровь застучала у нее в ушах.

Она сделала над собой усилие, чтобы вернуть себе самообладание.

— В сказке тебе бы пришлось ждать этого момента лет сто.

— Мне и так кажется, что я ждал этого всю свою жизнь, — пробормотал он. А потом добавил: — В сказке мне не пришлось бы расстегивать все эти пуговицы. Я бы просто воспользовался волшебной палочкой. — И он провел пальцем по ее спине от шеи до самого копчика. Пандора вздрогнула. — А затем я сорвал бы это платье… — Голос изменил ему.

— Но у нас нет волшебной палочки, поэтому тебе придется справляться самому…

— Самым что ни на есть древним способом — медленно, получая удовольствие от процесса, обреченно проворчал он. Пандора задержала дыхание, когда его рука коснулась ее колена. — Еще пара-другая — и я смогу добраться до твоего бедра.

Его пальцы погладили ее кожу и вновь вернулись к пуговицам. Пандора разочарованно вздохнула.

— Не беспокойся, yineka той,у нас будет время для ласк. Впереди у нас целая ночь… И я буду делать все медленно, не торопясь. Я обещаю.

— Тогда мне кажется, я просто умру сегодня ночью, — прошептала она, от возбуждения едва переводя дыхание.

— Не говори такие вещи. Я и так из последних сил стараюсь сдерживаться. А то все это грозит кончиться, так и не начавшись.

— А я думала, что мы уже начали… Зак выдохнул со стоном:

— Жена, помолчи! Мне нужно как можно быстрее расстегнуть эти чертовы пуговицы, а ты сбиваешь меня. — Его дыхание вдруг замерло. — А это что еще такое?

— Подвязка. Я не знала, всем ли традициям нужно следовать… в общем, это то, что ты должен сорвать с меня. — Его прикосновения просто сводили Пандору с ума.

Он просунул пальцы под подвязку, спустил ее вниз и сорвал с ноги. Выпрямившись во весь рост, повернул девушку к себе.

У нее перехватило дыхание.

Его лицо светилось восторгом. Глаза сияли. Он держал подвязку, словно трофей.

— Моя, — сказал он хрипло. — Каждая клеточка твоего тела — моя.

Она не успела даже вдохнуть, как он приник к ее губам, повелительно и жадно. Поднявшись на цыпочки, Пандора обняла его за шею и ответила на поцелуй с такой силой страсти, которой никогда не знала.

— Полегче, моя жена, полегче, — выдохнул Зак, и его руки опустились на ее бедра.