Мне показалось, что я слышу какой-то звук. Скорей всего он был похож на сонные вздохи совы. Звук перемещался: то вдруг оказывался позади дачи, то повторялся несколько раз почти у самой калитки.

— Сова! — уверенно сказал я. — Готовится к ночному промыслу.

Ольга Михайловна словно не слышала меня. Она приподнялась на носки и старалась что-то разглядеть за этой темной стеной акаций. Наконец она сказала:

— Так охала сова, когда Сережа был у своих спасителей. Только совой в данном случае был человек-невидимка в зеленой маске. Может быть, и здесь…

Я не слышал, сказала ли еще что-нибудь Ольга Михайловна. Я уже бежал во всю прыть к калитке и спустя несколько секунд внимательно оглядывал улицу. Но кругом было тихо и пустынно. В окнах соседних дач зажигались электрические огоньки. Я постоял немного, прислушиваясь и наслаждаясь чуткой вечерней тишиной. Позади раздались звуки легких шагов. Ко мне приближалась Ольга Михайловна.

— Их не поймать! — сказала она. — Уже пытались. Сговаривались, на всю ночь ставили сторожей, дежурных, несли вахты и патрульные службы…

— Всё ребята, конечно? — спросил я.

— Конечно…

Мы вернулись на веранду. У меня мелькнула неожиданная догадка, и я высказал ее Ольге Михайловне: уж не сами ли невидимки организуют эти патрули и дежурства, желая как можно лучше замаскировать свою деятельность. Ольга Михайловна согласилась со мной. Она прошла вперед, зажгла свет, и сразу я услышал, как она воскликнула с неподдельным изумлением:

— Смотрите-ка! Здесь кто-то был!

В руках Ольга Михайловна держала пакет, завернутый в белую бумагу. В углу зеленым карандашом были отчетливо выписаны загадочные «ЛН». Без всякого сомнения пакет очутился на этом столе за те несколько минут, пока мы стояли на улице.

Ольга Михайловна поспешно развернула бумагу. Внутри был маленький, украшенный перламутром перочинный ножик.

— Нашелся! — обрадовалась Ольга Михайловна. — Вы знаете, этот ножичек был потерян в тот злосчастный день, когда Сережа тонул. Мой паренек очень горевал о своей потере. И вот чья-то загадочная рука положила его на стол.

— Значит, невидимки рядом с нами, — сказал я, подозрительно оглядывая веранду. Я почувствовал себя вконец озадаченным этим происшествием. Мне показалось, что тень от тумбочки, на которой стояла ваза с цветами, чуть вздрогнула и переместилась в сторону. Я бросил туда взгляд… Там, словно кем-то потревоженная, в открытом окне колыхалась марлевая занавеска.

— Это просто ветерок, — сказала Ольга Михайловна. — Появился ветерок… — прибавила она неуверенно.

Я вполне разделял ее неуверенность, потому что занавеска в соседнем окне была абсолютно неподвижна.

Часы показывали сорок минут двенадцатого. Надо было торопиться, не то я мог опоздать на последний поезд. Меня занимала мысль о том, как добыть побольше сведений о невидимках. Я поблагодарил Ольгу Михайловну и попрощался, попросив разрешения приехать еще раз, как только позволят дела.

Я сел почти в пустой вагон. Поезд тронулся, и маленькое Званцево с его живописными окраинами промелькнуло передо мной мгновенно. Но я еще долго смотрел в окно, стараясь разглядеть за темно-синей вереницей рощ и перелесков блеск озерного омута, на дне которого маленький чудак мечтал найти жемчужину. Я хотел хоть издали увидеть лес и в нем «двух одиноких пилигримов, лишенных экскаватора и землечерпалки». Мне уже казалось, что существует логическая неразрывная связь между этой фразой и магнитной аномалией, которая заставила метаться стрелку компаса. Загадочная жизнь лесных невидимок волновала меня всё больше и больше. Я поудобнее устроился в глубине широкой вагонной скамьи и стал обдумывать, как бы поскорей сделать в городе все свои дела и живехонько вернуться в Званцево. Потом… потом под мерный, навевающий дрему стук колес и уютное похрапывание моих соседей я уснул…

Мне снилось, что мой поезд прибыл на незнакомый вокзал в чужом и незнакомом городе. Я выхожу из вагона. Перрон пуст. Ни одной души. Только огромная черная овчарка стоит одиноко под фонарем, держа в оскаленной пасти загадочный жезл с двумя зелеными буквами «ЛН».

Как я ни старался поскорей освободиться от дел, но всё же они отняли у меня много времени. Только к концу пятых суток я, наконец, вздохнул свободно.

Подготовка к отъезду в Званцево не была особенно хлопотливой. По магазинам, правда, пришлось походить. Мне надо было взять с собой по крайней мере двухнедельный запас продовольствия. Кто знает, будет ли у меня время посещать званцевский продмаг! Помню, Ольга Михайловна уверяла, что в местном магазине есть всё, что необходимо дачнику. Но я ведь не дачник. Я — охотник за лесными невидимками. Может случиться так, что обстоятельства заставят меня, как каждого охотника, находиться вдали от человеческого жилья. Мне нужны особые продукты. Они не должны сохнуть, течь и портиться.