Джейн ощутила, как ледяная рука сжала ее сердце. Она отвернулась, с трудом поднялась на ноги и лишь тогда взглянула на Харви, все еще сидящего на траве.

— Что ж, я рада, что мы наконец расставили все по своим местам.

Он тоже встал. По-видимому, ему не нравится, что я смотрю на него сверху вниз, пронеслось в голове Джейн.

— Джейн, раньше или позже, но ты вернешься в Лондон.

— Почему ты так думаешь?! — В ней боролись гнев и обида. — Что, на этот случай есть какой-нибудь особый закон?

— Не будь же такой наивной! Ради Бога, смотри на жизнь открытыми глазами!

Она почувствовала, что начинает дрожать. Ей хотелось сказать что-нибудь ужасное, накричать на Харви, но ни звука не вылетело из ее горла. Крепко обхватив себя руками, Джейн пыталась унять дрожь.

Да что же это такое! Ни к одному мужчине она не испытывала того, что испытывает к Харви. Это искреннее, глубокое, правдивое чувство шло из самой глубины сердца Джейн и не имело никакого отношения ни к здравому смыслу, ни к логике. Если следовать логике и здравому смыслу, ей нужно немедленно собрать вещи и уехать. Приметы светлого будущего, — очевидные вначале, — оказались ложью. Предчувствие счастья обернулось душевным крахом. А ведь ее предупреждали…

Мне никогда ничего не удастся изменить, с отчаянием подумала Джейн. Никогда.

— Джейн! — как будто издалека донесся до нее голос Харви. — Джейн, пожалуйста. Не смотри на меня так, прошу тебя! — Он обнял ее, притянул к себе. Джейн не сопротивлялась. — Прости меня, — сдавленно попросил Харви. — Я не хотел делать тебе больно. Я просто…

Он просто хотел быть реалистом. Для него это означает, что конец их отношений неотвратим. Пройдет какое-то время, и она покинет его. Для Харви этот исход был очевидным. Уехала его мать. Уехала Марджори. И, конечно, уедет и она, Джейн.

Она ощутила глубокую, мучительную боль — за Харви, за себя. А затем — неожиданный прилив новых сил, новых надежд. Она докажет ему, что он ошибается. Она не сбежит, как другие.

Джейн уткнулась в его плечо, несколько раз медленно, глубоко вздохнула, заставила себя успокоиться. Вот где ей хотелось быть — только здесь, в объятиях Харви.

Итак, решила Джейн, никаких планов на будущее, никаких разговоров о прошлом, по крайней мере — о прошлом Харви. Есть только настоящее. И это настоящее чудесно, полное любви, смеха, забавных приключений — совсем как в раю.

Но как долго, спрашивала себя Джейн, человек может жить в искусственно созданном мире, даже если мир этот создала любовь?

Она поцеловала Харви в шею и прошептала:

— Я не уеду.

— Для тебя почта.

Харви протянул Джейн письмо и увидел, как она побледнела, прочитав обратный адрес, как задрожали ее руки, когда она вынула из конверта несколько фотографий и разложила их на столе.

На всех был изображен счастливый, улыбающийся ребенок. На диване. В манеже. Среди игрушек. С огромным плюшевым медведем в обнимку. Взгляд Джейн, обращенный на фотографии, был печально-нежным, а уголки рта дрожали.

— Как он вырос… — тихо проронила она. — Дети очень быстро меняются. — Джейн собрала снимки и положила их обратно в конверт. — Я сейчас вернусь, Харви, только отнесу фотографии, — спокойно, слишком спокойно, сказала она.

Весь день Харви преследовало какое-то неприятное ощущение, непонятно чем вызванное. И только в конце дня, увидев на улице женщину, которая вела за руку смешного карапуза, он понял: чувство вины — вот что это было. Харви подумал о Джейн, о ее тоскующих глазах. Тоскующих о ребенке, которого она не смогла оставить у себя. Она женщина и хочет иметь детей. Что в этом плохого?

Ничего, кроме того, о чем он честно предупредил Джейн: подобного рода вещи — не для него.

И ей не следует надеяться, что он изменит свое мнение. В настоящее время он, Харви, спит с ней. И только.

Какой я замечательный парень! — с иронией подумал Харви. Но ее это устраивает, возразил он себе. Она здесь по собственной воле. Может уехать в любое время, когда ей вздумается. Но она не хочет уезжать.

Потому что она меня любит.

А разве мне никогда не дарили любовь? Но много ли радости в конце концов это принесло мне? Любовь… Всего лишь фантом, иллюзия. Вот что такое любовь.

Но неприятное ощущение не проходило. Оно заполняло офис Харви, его машину, его голову. У этого ощущения был запах, вкус, цвет. Оно душило его.

«Ты в самом деле хочешь закончить свою жизнь, как твой отец!» — прозвучал в его ушах голос Маргарет.

Харви сердито выругался. Могги и ее мелодраматический монолог о затворнике, единственной компанией которого являются собаки! Зачем тратить время и энергию на размышления об этих глупостях?

Джейн в который уже раз рассматривала фотографии Фила и перечитывала коротенькую записку, в которой сообщалось, что ребенок прекрасно себя чувствует в новом доме. Ей было больно видеть эти фотографии, но одновременно с этим она испытывала облегчение, убедившись, что мальчика любят, что он счастлив и доставляет своим приемным родителям много радости. У него есть отец и мать, и ему с ними хорошо. Это самое главное.