– Не за карабин?

– Надо было стрелять быстро... да и дистанция была небольшой.

– Вы такой хороший стрелок?
– с интересом посмотрел капитан на Кожина.
– В личном деле написано, что вот как раз с револьвером у вас выходило... не очень. А вот в рубке - один из лучших в выпуске.

– Я много тренировался... уже здесь.

– И кто вас учил?

– Старшина - он хороший стрелок.

– Да? Ну... отчего бы и нет? Он же сверхсрочник?

– И на границе давно. Три благодарности имеет!

– Да-да... конечно. А потом? Вы вытащили револьвер... сразу стрелять стали?

– Конечно? А как же иначе?

– Успешно?

– Успел выстрелить... раза три... или четыре? Но в двоих попал!

– Два из четырёх? Да в таких условиях? Да вы отличный стрелок, Михаил Федорович!

– А потом меня ударили по голове... Дальше я плохо помню. Меня куда-то несли, потом... Потом бросили на пол...

– На пол?

– На доски. Я ударился о них лицом - оттого и разглядел хорошо. Снова сознание потерял. Очнулся, когда облили водой. Очень холодной!

– И где это было?

– Не знаю. Там не было окон - горели лампы.

– Какие?

– Керосиновые - две штуки. Были подвешены на крюках, забитых в стену.

– Хорошо. Что вы ещё разглядели?

– В комнате было пусто. Она вообще была небольшой... меньше этой.

– А после?

– Пришёл китаец... толстый такой... халат у него с драконами был.

– Какого цвета?

– Что?

– Драконы, говорю, какого цвета были?

– Э-э-э... не помню. По-моему, красные...

– Не золотые?

– Нет. Золотым был халат.

– Угу... Что он сказал?

– Ничего не сказал, только посмотрел внимательно. Потом вышел, а через два часа приехали японцы.

– Точно, что через два?

– Ну... может быть и больше. Голова сильно болела, точно время не скажу.

– Сколько было японцев?

– Пятеро. Два солдата, ефрейтор-переводчик и два офицера. Солдаты меня сразу подняли и держали. А что я сделать мог - ведь руки мне так и не развязали!

– Не волнуйтесь вы так, товарищ Кожин! Всё позади, вы уже у своих! Да и доктор меня отсюда попрет мигом, если вас услышит!

– Извините, товарищ капитан...
– лейтенант взял с тумбочки стакан и отпил пару глотков.

– Вы лучше дальше расскажите.

– Офицер... тот, что постарше, стал вопросы задавать, а ефрейтор их переводил.

– О чём?

– Про заставу спрашивал, про отряд вопросы задавали... да много всего... Сказали, что должен о себе подумать - назад теперь хода у меня нет. Потом... послал я их!

– Как?

– Матерно послал! Сказал, что советский пограничник за миску похлебки не продаётся. Офицер рассердился - приказал солдатам меня бить. Потом они открыли дверь и вышли. А вместо японцев хунхузы зашли. Встали по углам и начали меня ударами от одного к другому толкать. Если падал - ногами били. Но недолго, их кто-то позвал - и они ушли. А я заметил, что когда они меня пинали, один китаец нож выронил.

– Откуда?

– Не знаю, не заметил. Подполз я к нему, да за голенище сапога убрал. Думал веревку разрезать - не получилось. За дверью затопали, пришлось прятать нож. А после хунхуз вошёл - и больше не уходил. Сидел и смотрел за мной.

– Что же, хунхузы с вас сапог не сняли?

– Должно быть, японцев побоялись.

– Понятно.

– Ещё сколько-то времени прошло, снова солдаты японские вернулись. Подняли меня и потащили. Потом запихнули в кузов грузовика. А там уже Маша лежала - без сознания. Пулемет солдаты принесли - Льюис, на пол поставили.

– А с Машей что делали?

– Не знаю, нас с ней в разных местах держали. В кузов залез лейтенант, за ним переводчик, солдат ещё один там был. Машина поехала. Меня к кабине прислонили, так что дорогу я видеть мог. Отъехали мы недалеко, остановились и переводчик сказал, что меня сейчас расстреляют, если не стану говорить. Ещё мотор зашумел, вторая машина приехала и оттуда, наверное, майор этот вылез. Забрался к нам в кузов - переводчик ему помогал. Снова стал говорить, карту мне под нос суёт.

– Чего хотел-то?

– Сказал, если не покажу на карте пограничные секреты - меня расстреляют. Тогда и говорю - как же я могу связанными руками чего-то показать? Солдат вынул штык и веревки разрезал - руки мои упали, вроде - как совсем затекли. Говорю - карандаш дайте. Лейтенант на корточки присел, планшетку расстегнул и карандаш мне даёт. Ну, думаю - пан или пропал! Если сейчас ничего с ними не сделаю - потом точно не смогу, просто не дадут.

– Страшно было?

– Да ещё как! Боялся - не сумею...