– Он не заменит тебя. Никогда не сядет на твое место и не станет общаться с Хранителями. Он поклялся.

Владыка Тирриниэль чуть вздрогнул и неверяще повернулся.

– Что?

Мелисса сухо кивнула.

– Да. Он не повторит твой путь.

– Но… почему?!

– Для него это неприемлемо и противоречит всему, чему нас учили.

Владыка чуть слышно скрипнул зубами и сжал кулаки. Проклятые смертные!! Как они посмели внушить ему отвращение к собственному народу?!! Как сумели исковеркать моего внука?!!

– Но Тир - прямой потомок Изиара!
– против воли вспыхнул он.
– Его место - здесь! В Темном Лесу, среди нас! Он должен занять мое место, потому что это… это судьба!

– Не его судьба, эльф! То, что хорошо для вас - смерть для него.

Владыка Тирриниэль снова вздрогнул, когда его до дна пронзили холодные синие глаза девушки - она смотрела жестко, неприязненно, а когда снова заговорила, казалось, ее голосом можно было заморозить половину мира.

– Не мне говорить тебе о твоем народе, Владыка. Не мне напоминать, как вы относитесь к остальным расам, о вашем презрении и равнодушии. О том, что вам ненавистна сама мысль о чужом превосходстве, пускай даже мнимом. О том, за что вы не терпите людей. И вообще никого не терпите, даже себе подобных. Да, вы живете долго. Да, вы сильны и обладаете многими знаниями. Да, вы быстрее и гораздо старше смертных, а они действительно проигрывают перед вашими умениями и силой… но вы слишком давно разучились видеть в других хорошее. Слишком уповаете на собственное могущество. И слишком давно утратили то, что когда-то имели. Изиар изменил твой Дом далеко не в лучшую сторону, Перворожденный, а с того времени, как он ушел, вы сделали все, чтобы вас ненавидели и боялись. Вы слишком горды, чтобы обращать внимание на чужие страдания. От вас немного помощи, но большинство живущих устраивает хотя бы то, что вы просто не вмешиваетесь и не диктуете свою волю, как когда-то… согласись, надо было здорово постараться, чтобы от Л'аэртэ начали отворачиваться даже Светлые. Но у вас это, признаться, неплохо получилось: я не знаю никого, кто был бы к вам по-настоящему благосклонен.

Милле быстро отвернулась, а эльф сжал челюсти, чтобы не вспылить от нанесенного оскорбления. Может, в этом и зиждется некрасивая правда, о которой он давно знал, но… как она смеет произносить это вслух?!! Сравнивать его со Светлыми?! Проклятье… нет, нельзя показывать злость, а то она закроется и больше не скажет ничего, а мне так нужно узнать больше. О Тире, о ней, о его силе и многом другом.

– Не стоит говорить со мной в таком тоне, девочка, - вкрадчиво сказал Владыка Тирриниэль.

– В каком же тоне мне говорить, если иного вы не заслужили?
– насмешливо отозвалась Мелисса, на мгновение посмотрев почти в упор.
– Но ты прав: мне не нравится твой народ, не нравится твой Лес и то, что мы вынуждены здесь оставаться. Однако сейчас у нас нет выбора, а ты сидишь рядом, не пытаясь понять и даже не умея этого делать. Вернее, НЕ ЖЕЛАЯ! Я права? Хотя можешь не отвечать: я и так это знаю. Но сейчас ты представляешь здесь весь Лес, и поэтому я говорю именно тебе. Как правителю, как главному. Тому, кто имеет голос и способен отстраняться от своих эмоций… вы не умеете жить в мире. Презираете его. И в этом - ваша главная ошибка.

Она снова отвернулась, но пораженный этой смелой отповедью эльф, к собственному изумлению, вдруг остыл. Будто ее громадные синие глаза сумели на корню заморозить его жутковатую ярость, загасили ее, залили своей бездонной морской глубиной. И противиться этому не было совершенно никакой возможности.

"Колдунья, - с удивлением понял Владыка, торопливо просматривая ее ауру.
– Нет, абсолютно ничего! Странно: аура совсем обычная, и магии в ней я не чувствую. Совершенно нормальная, как и положено смертной… но такого не бывает!"

– А ты смелая, - наконец, произнес он вслух, с еще большим удивлением изучая точеный профиль Милле.
– Невероятно смелая: знаешь, как мало людей… да и эльфов тоже… рискнуло бы говорить о том, что сказала сейчас ты? Сколько тебе лет, дитя?

– Шестнадцать.

– Очень странно. Ты рассуждаешь совсем не как подросток.

– Я рассуждаю так, как научила меня мама, - спокойно отозвалась Мелисса.
– И поступаю так, как поступил бы в подобной ситуации отец.

– Гм. Наверное, твои родители - необычные люди?
– задумчиво предположил эльф.

– О да. Такой пары больше не встретишь нигде на Лиаре.

– Они уже стары?

Мелисса странно хмыкнула.

– Нет, просто прожили достаточно, чтобы не доверять Перворожденным.

– Значит, это они научили тебя избегать нас и ненавидеть?
– понимающе кивнул он.
– Что ж, полагаю, этому есть веская причина?

– Безусловно, - сухо подтвердила девушка.
– И тебе она хорошо известна.

– Неужели?

Девушка снова ненадолго обернулась и пристально взглянула, но промолчала. Только глаза потемнели, в них метнулась настоящая боль, да в уголках рта появилась скорбная складка.

Владыка Тирриниэль в который раз напомнил себе, что нужно быть терпеливым, и как можно мягче улыбнулся:

– Так что же это за причина дитя?

Мелисса окончательно помрачнела.

– Тебе не все равно?

– Нет, - честно ответил эльф, внутренне подобравшись.
– Все, что касается Тира и тебя, имеет для меня значение. Ты сказала, что я не хочу понимать, но это не так: сейчас я очень хочу вас понять. Прошу тебя, скажи. Для меня это важно. Я действительно хочу знать.