— И что я должна буду делать?

— К сожалению, объявления нынче очень дороги, поэтому там поместилось только про секретаршу. Не поместилось о том, что вы должны будете выполнять еще и обязанности бухгалтера, уборщицы, кухарки и, если понадобится, моего телохранителя и заместителя. Короче, вы будете моим компаньоном и станете получать половину всей прибыли агентства… Если, конечно, согласитесь, — он испытующе посмотрел мне в глаза.

— Простите, а вы чем будете заниматься? — пролепетала я.

— Я буду думать, — невозмутимо ответил он, постучав по своей голове указательным пальцем, и важно добавил: — В этом черепе крутятся гениальные мозги.

— Допустим. Скажите, а все это будет записано в контракте?

— В каком? — тут же напрягся он.

— В обыкновенном, о приеме меня на работу.

— Честно говоря, терпеть не могу всяких бумажек, — проворчал он. — Но если вы без этого не можете, то, наверное, смогу пересилить себя. — Он вздохнул. — Так я не слышу ответа?

— Разве? Простите. Конечно же, я согласна, — улыбнулась я. — К тому же я знакома с основами бухгалтерии, кулинарии и уборки помещений. — Он опять подозрительно уставился на меня. — Что-то вы слишком сговорчивы. Это неспроста. А московская прописка у вас есть?

— Да.

— И постоять за себя сможете?

— Могу выцарапать глаза.

— И вы не беглая преступница?

— Пока нет.

— Значит, вы сбежали от родителей, — убежденно проговорил он.

— Я круглая сирота.

— Тогда сдаюсь, — выдохнул он облегченно. — Считайте, что приняты. Назначаю вам месяц испытательного срока. Если нужен контракт, то садитесь и составляйте его сами. Я подпишу и поставлю печать.

Через пятнадцать минут контракт был готов, мы поставили на нем свои подписи, и я получила работу.

— Скажите, а у вас уже есть наработки, связи, клиентура? — робко поинтересовалась я.

— Если бы у меня все это было, я бы не сидел в трансформаторной будке и платил бы вам зарплату. Но я уже дал одно объявление о своих услугах. Кстати, сейчас мне нужно ехать в редакцию, отвезти текст следующего объявления, так что вы тут располагайтесь, обустраивайтесь на рабочем месте, которое находится в приемной, и принимайте телефонные звонки. Запомните главное: мы беремся за дела любой сложности, отказов быть не должно. Даже если попросят разыскать еще не открытую звезду на небе. Оплата — по договоренности. Без меня ничего не предпринимайте, только запишите все данные и ждите моего появления. Меня можете называть боссом или шефом — как больше нравится… — Босс, — тут же вставила я. Договорились. Наружная дверь открывается здесь, — он ткнул пальцем кнопку в боку моего стола и пояснил: — Там стоит электрическая задвижка. У меня в столе тоже есть такая кнопка, а кроме того, если вы заметили, у вас стоит видеофон, чтобы видеть, кто пришел. Если не знаете, как им пользоваться, — прочитаете инструкцию, она в шкафу. В ящике моего стола лежит пистолет, разрешение имеется. Это на всякий случай. Между прочим, я здесь и живу, так что особо не шныряйте по всем углам. В дальнюю комнату не заходите — это моя спальня. На кухне можете разогреть чай, если проголодаетесь. Ну, пожалуй, все. Реклама вышла только сегодня. Так что не думаю, что кто-то позвонит. Если вы не против, то я буду обращаться к вам на «ты».

Он встал и, не дожидаясь ответа, убрался из будки.

Как только дверь за ним громыхнула, я радостно взвизгнула, вскочила, покружилась и принялась шнырять по всем углам. Как ни странно, в будке даже оказался туалет с ванной, а кроме того, маленькая кухонька, кладовка и его спальня, в которую я только заглянула: там стоял потрепанный диван почти на всю комнату и тумбочка с настольной лампой. В принципе здесь вполне можно было жить и работать. Все аккуратно расставлено, всюду — чистота и порядок. Это мне понравилось. На моем столе в приемной стояла портативная пишущая машинка, телефонный аппарат начала века, видеофон, в ящиках лежали бумага, тетради, ручки и прочие канцелярские принадлежности. Разложив все это в удобном мне порядке, я решила позвонить Валентине и похвастаться. Но не успела — позвонили мне самой. В дверь.

Включив видеофон, я увидела на маленьком экранчике двух парней, очень похожих на тех, чьи фотографии висят на столбах с надписью: «Их разыскивает милиция». Мне стало страшно, но я мужественно нажала на кнопку микрофона и спросила: — Кто вы? — Мы по объявлению, — пробасил один нетерпеливо.

— А вы договаривались о встрече?

— Нет! Открывай, черт возьми, времени нет!

Понимая, что рою себе могилу, я открыла дверь, и через мгновение они уже возвышались передо мной, как два Александрийских столпа. От их бандитских рож за версту разило кровавыми преступлениями и перегаром. Приняв важный вид, я бодро спросила:

— У вас какие-то проблемы?

— Говори ты, Трутень, — толкнул один другого в бок, и тот взволнованно заговорил:

— Короче, так…

— Да вы присаживайтесь, — улыбнулась я, показывая на стулья, и они сели, едва не сломав ветхую мебель.

Взяв ручку, я приготовилась записывать.

— В общем, дело — дрянь, — опять поморщился Трутень. — У нас труп пропал.

Я подняла удивленные глаза, и он быстро пояснил:

— Завтра похороны, короче, а труп стырили, суки!

— Чей труп? — стараясь держать себя в руках, спросила я.

— Бригадира нашего, главаря, короче, Ваньки Горбатого. Его два дня назад замочили на разборке, завтра собрались хоронить на Ваганьковском, людей пригласили, гроб, венки — все как положено организовали, бабок кучу угрохали, а сегодня звоним в морг, чтобы, значит, мерку для фрака снять, а там говорят, что его выкрали на хрен, бля! — Мне показалось, что бандит вот-вот расплачется от отчаяния и обиды.

— Кому же это, интересно, труп понадобился? — удивилась я.