Лоретта украшала готовый салат листочками зелени. Ванесса помнила, что мать любит, чтобы все было красиво. Любит тонкие хрупкие вещицы. На кухне у нее были вязаные подстаканники, бледно-розовая сахарница и набор посуды из цветного стекла времен Великой депрессии. В открытое окно влетал легкий ветерок, колыша прозрачные занавески над мойкой.

Мать обернулась, взглянув на Ванессу подозрительно красными глазами, улыбнулась и произнесла четким голосом:

— Даже если ты не голодна, от салата и чая со льдом ты не откажешься, я надеюсь?

— Спасибо, — улыбнулась в ответ Ванесса. — Дом — чудесный. Мне кажется, в нем стало больше места, хотя говорят, что, когда становишься старше, вещи, наоборот, уменьшаются.

Лоретта выключила радио. Напрасно она это сделала, ибо теперь они остались вдвоем в тишине.

— Раньше здесь было слишком много темных тонов, — сказала Лоретта, — и громоздкой мебели. Зайдешь, бывало, в комнату, а мебель на тебя давит, словно выталкивает обратно. — Она вдруг неловко осеклась. — Кое-что я оставила, в основном бабушкины вещи. Они на чердаке. Вдруг, думаю, они понадобятся тебе.

— Может быть, когда-нибудь, — неопределенно ответила Ванесса, садясь за стол.

Мать положила ей в тарелку разноцветный салат.

— А где рояль?

— Я его продала. — Лоретта потянулась за чайником. — Давно уже. Глупо было бы держать его в доме, когда никто на нем не играет. Да и вообще — я его терпеть не могла. Ах, извини! — спохватилась она.

— Ничего, я все понимаю.

— Вряд ли. — Лоретта пристально взглянула на дочь. — Я думаю, тебе этого никогда не понять.

Ванесса пока не была готова вести столь серьезные разговоры, и потому она промолчала, беря вилку.

— Надеюсь, тебе понравилось пианино. Я-то в них не разбираюсь.

— Да, понравилось. Прекрасный инструмент.

— Бывший его хозяин говорил мне, что это самая лучшая модель. А я знала, что тебе нужно заниматься, вот и купила. Но если оно тебя не устраивает…

— Нет-нет, все в порядке.

Они ели молча, пока Ванесса не вспомнила о вежливости.

— Город совсем не изменился, — начала она непринужденным тоном. — Миссис Гейнор на углу еще жива?

— Еще как, — с облегчением затараторила Лоретта, — ей уже восемьдесят, но она каждый день в любую погоду ходит на почту за газетами и обратно. Брекенриджи уже пять лет как подались отсюда куда-то на юг, а дом продали. Там теперь живет семья с тремя детьми — хорошие люди. Младший в этом году пошел в школу — говорят, толковый паренек. А Рика Хобакера помнишь? Ты его нянчила.

— Помню-помню: это чудовище с рогаткой сводило меня с ума за доллар в час.

— Он самый, — хохотнула Лоретта. — Его приняли в колледж на стипендию.

— Просто не верится.

— Он заходил повидаться на Рождество. Спрашивал о тебе. — Лоретта прочистила горло. — А Джоани здесь осталась.

— Джоани Такер?

— Теперь она Джоани Найт. Три года назад вышла замуж за Джека Найта-младшего. У них чудесный ребенок.

— Джоани, — пробормотала Ванесса. Джоани Такер была ее лучшей подругой с тех пор, как она себя помнила, — ее наперсницей, которой плакалась в жилетку, ее сообщницей в проделках. — У нее ребенок…

— Да, девочка Лара. Они живут на ферме неподалеку. Вот она обрадуется, если ты приедешь.

— Наверное. — Впервые за целый день у Ванессы проснулись какие-то чувства. — Я, пожалуй, съезжу к ней. А ее родители? Как они поживают?

— Эмили уж восемь лет как умерла.

— Ой… — Эмили Такер была лучшей подругой матери, как Джоани была ее лучшей подругой. — Извини.

Лоретта потупилась, глядя на свои руки.

— Мне до сих пор ее не хватает.

— Женщины добрее ее я не знала. Жаль, что… — Она не договорила, понимая, что время сожалений прошло. — А доктор Такер? Как он?

— Неплохо. — Лоретта заморгала, прогоняя слезы. — Дети, работа… В общем, он справился. Он тоже будет рад видеть тебя, Ван.

Ванесса и не помнила, когда ее в последний раз так называли, и это ее даже тронуло.

— Он все так же принимает у себя дома?

— Конечно. А ты совсем ничего не ешь.

Ванесса заставила себя проглотить немного салата.

— Почему же ты не спрашиваешь о Брэди? Неужели тебе неинтересно?

— Нет, — поморщилась Ванесса, ковыряя вилкой в тарелке. — Не особенно.

Лоретта узнала эту гримасу — надутые губы, складку меж бровей, и на сердце у нее стало теплее.

— Брэди Такер пошел по стопам отца.

Ванесса едва не поперхнулась.

— Неужели он тоже врач?

— Да, и переехал в Нью-Йорк. Состоит консультантом в нескольких клиниках. Мне Хэм рассказывал.

— Вот это да! Я-то думала, он пойдет коровам хвосты крутить или сядет в тюрьму.

Лоретта рассмеялась:

— Он теперь уважаемый человек. Все такой же красавчик — высокий, темноволосый. Это всегда не давало ему жить спокойно.