Интуиция ей подсказала, что она поступила правильно, в первую же ночь в своей тесной комнатушке повесив стул на ручку двери. После полуночи она то и дело просыпалась в холодном поту от чьих-то настойчивых, но пока тщетных попыток прорваться к ней. С тех пор она всегда соблюдала осторожность. Жаловаться Сью не имело смысла, поскольку ходили слухи, что Гонсало приходится толстухе племянником.

— Привет, милая девочка.

— Добрый вечер, — ответила Мэри, стараясь говорить отрывисто.

Улыбка на лице Гонсало стала еще шире.

— О, как ты горда… Слишком хороша для бедного Гонсало. Может быть, завтра ты споешь другую песню. — Он облизал губы. — Для меня одного.

Мэри с трудом уняла дрожь и ускорила шаг.

Сью Эрнандес сидела в своем кабинете за широким столом и перебирала какие-то бумаги. Она добродушно кивнула Мэри и слегка улыбнулась.

— Сегодня ты неплохо выступила, моя милая, — начала она. — Одному из посетителей это настолько понравилось, что он пожелал отдельного представления.

Сердце Мэри глухо забилось.

— Спеть какую-нибудь песню? — спросила она, и ее голос показался ей слишком спокойным.

— Ты что, смеешься надо мной? — рявкнула толстуха, и от ее добродушия не осталось и следа. — Он хочет, чтобы ты станцевала для него!

— Я не танцую, — запротестовала Мэри и замотала головой. — Никогда не танцевала.

— Ты же наблюдала, как это делают другие девушки, — пожала плечами Сью. — Ведь мужчина не требует от тебя мастерства балерины. У тебя хорошее тело. Вот и используй его.

Да, подумала Мэри, но она лишь видела, как танцуют девушки возле столба в зале. А в отдельном кабинете… там все по-другому…

— Но вы же наняли меня как певицу, — с приступом отчаяния проговорила она. — Мы ведь подписали контракт…

Сью презрительно рассмеялась.

— Все так, моя милая, вот только условия договора несколько изменились.

— Тогда, значит, вы нарушаете наш контракт и тем самым расторгаете его, — заговорила Мэри, пряча руки в складках юбки, чтобы хозяйка не заметила, как они дрожат. — Верните мне паспорт, и я немедленно уеду отсюда, — добавила она, пытаясь придать голосу уверенность.

— Думаешь, все так просто? — насмешливо спросила Сью. — Размечталась, милая!

— Не знаю, что здесь сложного. — Мэри вскинула голову. — Юридически дело обстоит так, что вы нарушили наше соглашение.

— Это мой клуб, девочка. И я здесь вершу закон! — Сью нагнулась вперед, и глаза ее сверкнули. — А ты никуда не поедешь, вот так-то! Потому что я не отдам тебе паспорт до тех пор, пока ты не выплатишь мне все свои долги.

Мэри неожиданно притихла.

— Но рента… Ведь все оплачено заранее…

— Не все, детка. Есть еще кое-что. Плата за твое лечение.

— Лечение? — изумленно повторила Мэри. — О чем это вы?

— У тебя, видно, короткая память! Когда ты впервые появилась здесь, я вызвала врача, чтобы он тебя обследовал. Помнишь? Ты ведь сама жаловалась, и мы думали, что у тебя пневмония.

Мэри вспомнила невысокого толстого мужчину с налитыми кровью глазами и неприятно влажными руками, от которого за милю несло алкоголем.

— Помню, — ответила она. — И что с того?

Сью протянула ей листок бумаги.

— А вот что. Посмотри, сколько ты должна ему.

Мэри взяла листок, и на ее лице отразился ужас, когда она увидела сумму.

— Но он не может требовать столько, — хрипло запротестовала она. — Он ведь провел рядом со мной всего пару минут и не выписал ничего из указанных здесь лекарств. Кроме того, он был просто пьян! Вы ведь и сами знаете.

— Я знаю только то, что ты была больна и нуждалась в лечении. А врач — хороший, здравомыслящий человек. — Она помолчала, разглядывая Мэри. — Не можешь же ты уехать, когда должна мне столько денег, милая. Так что придется поработать еще немного. А у человека, который ждет тебя, далеко не пустой кошелек. Кстати, он вполне симпатичный парень. — Она неприятно засмеялась. — Будь же умницей — за ночь ты можешь неплохо заработать!

— Нет. — Мэри затрясла головой и подняла руки, словно защищаясь. — Я так не могу. А вы… не можете меня заставить.

— Разве? — Маленькие глазки Сью злобно сверлили ее. Ее жирный кулак тяжело опустился на стол. — Я была слишком терпелива с тобой, детка. Но довольно. Ты сделаешь, как тебе сказано! — Она выпрямилась, тяжело дыша. — Может быть, отдать тебя вначале моему Гонсало — чтобы научить благоразумию. Ты хочешь этого?

О Господи, запаниковала Мэри, вспоминая разговоры в раздевалке. Что угодно, только не это. Она понурила голову.