Пуговка неумолимо выгнул бровь:

– Если не можешь выговорить это вслух, то и сделать не сможешь.

Мелоди попыталась глубоко вздохнуть, но слишком заторопилась, и дыхание ее прервалось. Широко распахнув глаза, она побледнела и бросила на собеседника взгляд, полный отчаянной паники. Затем она выпрямилась и приложила руки к пылающим щекам.

Я не понимаю, что со мной происходит.

– Я тоже не понимаю, – терпеливо проговорил Пуговка, хотя и не так терпеливо, как произнес эти слова в первый раз, несколько часов назад. – Ты его любишь. Он тебя обожает. Совершенно очевидно, что вы предназначены друг для друга.

Она крепко зажмурилась и покачала головой:

– Предназначены друг для друга? Что это значит? Предназначены всегда жить вместе и делать друг друга несчастными, как большинство светских пар? Предназначены узнать, как причинить друг другу больше боли?

– Он никогда не причинит тебе боли! – нахмурился Пуговка. Не так ли?

– Не причинит, – шмыгнула носом Мелоди. – Но ведь он может… может… может… – Ее лицо сморщилось. – Он может меня бросить.

Пуговка взял в ладони ее личико, чтобы прекратить истерику.

– Никаких слез. Ты испортишь себе лицо.

Мелоди всмотрелась в него долгим взглядом.

– Пуговка, – наконец сказала она, надув губки, – ты хитрый.

Пуговка улыбнулся и, отпустив ее, быстро поцеловал в лобик.

– Хитрый, как лис. Если немедленно не прекратишь плакать, краснота не сойдет с лица еще несколько часов.

Пуговка снова обнял ее за плечи и привлек к себе.

– Значит так: ты выслушаешь замечательную историю о сложном ухаживании и браке своих родителей…

– Знаю, знаю. Ты уже говорил, что она легла в основу книги дяди Колина «Королева в башне», но я не верю, что в ней есть хоть одно слово правды. – Она устремила на него серьезный взгляд. – Никаких эльфов на свете нет.

Не обращая внимания на ее слова, Пуговка продолжил рассказ:

– Ты выслушаешь эту историю и успокоишься, узнав, что полная приключений женитьба в твоей семье не редкость. Ты с радостью наденешь это легкомысленное свадебное платье и будешь выглядеть в нем изумительно. Без намека на сомнения ты пойдешь к алтарю, выйдешь замуж за своего избранника и сделаешь его и, разумеется, себя счастливыми навек! – Он посмотрел на нее строго, но с любовью. – Понятно, миледи?

Она ответила грустным взглядом и, вздохнув, придвинулась поближе.

– Что ж, начинай. Думаю, это займет немало времени.

Пуговка успокаивающе сжал ее плечико и начал снова:

– Жил на свете человек, который однажды решил, что потерял все…

Началось все это в замке… далеко отсюда. Ну да ладно… Это было всего лишь сельское поместье в Суррее. Молодая женщина поглубже натянула на голову чепчик, нервно разгладила обеими руками халатик и на цыпочках направилась в гостевое крыло дома.

Свечи она не взяла: к чему ей была свеча, если она прожила в этом доме всю жизнь с рождения? Единственным светом было сияние луны, лившееся из окна в конце коридора. Служанка забыла на закате закрыть его шторами, вполне понятная промашка в доме, переполненном гостями, требующими ежеминутного внимания. Гости находились здесь уже много дней, и прислуга сбилась с ног.

Но для этой девушки значение имел лишь один гость. Лорд Джон Редгрейв, наследник маркиза Стрикленда, красивый, дерзкий и все еще тяжело переживавший гибель своего кузена Блэкли.

Она замерла у двери комнаты, отведенной лорду Джону, и глубоко вдохнула.

– Джек, – прошептала она, в последний раз репетируя подготовленную речь, – я знаю, что завтра вы отплываете, чтобы управлять плантациями вашего дяди, но… я люблю вас.

Какая нелепость! Это звучит так по-детски и жалобно… Но как же еще может она открыть ему свои чувства, ведь, возможно, она вообще больше его не увидит?

Ее дрожащая рука коснулась холодного железа задвижки, и с едва слышным щелчком девушка оказалась в комнате Джека.

Лунный свет лился в широкое окно спальни, наполняя ее своей серебристо-голубой магией. В луже этого света на широкой постели среди смятых простыней раскинулся крепко спавший Джек.

Совершенно голый.

У нее пересохло во рту, и сердце забилось тревожно и бурно.

Джек лежал на спине. И когда она приблизилась – а не приблизиться она просто не могла, – то разглядела каждую мышцу его широкой мускулистой груди. Одну руку он откинул, словно протягивая ее к гостье. Другая расслабленно лежала на ритмично вздымающемся животе, повыше пупка.