— Ну как знаешь.

Олег зашел в свой дом, переоделся в воинское снаряжение, позвал к себе сотских и тысяцких. Не обращая внимания на их хмурые лица, приказал:

— Грузиться на корабли. Отплываем сегодня.

Никто не возражал, и Олег лишний раз убедился, что решение принял верное.

Надвигался вечер. По небу неслись чернорваные облака, накрапывал мелкий дождь. Норманны торопились, снося тюки с мехами, одеждой, разным барахлом.

Вдруг к кораблям устремился воин с крепостной стены. Стал кричать издали:

— Из леса вывалилась толпа вооруженных людей! Идут на Ладогу!

В то же мгновенье Олег заметил, как из многих домов стали выскакивать горожане с мечами, пиками, топорами, косами и вилами и устремились к пристани.

Он бросился к кораблям, крикнул на ходу:

— Бросайте все! Отчаливаем!

— Конунг, на крепостных стенах остались викинги! — крикнул кто-то.

— Рубить концы! Ни минуты промедления! — повторил он, заскакивая на ближайшее судно.

Викинги сели за весла, и корабли медленно двинулись по течению Волхова.

В это время на пристань выбежала толпа разъяренных людей. В норманнов полетели стрелы и дротики, люди прыгали, кричали, орали, визжали:

— Трусы!

— Грабители!

— Разбойники!

— Попробуйте вернуться, мы вам покажем!

Суда отошли уже на значительное расстояние и крики стихли, когда на пристань вышел посадник Богумир. Глядя вслед норманнам, произнес спокойно и сурово:

— Пусть плывут. Море просторное, места всем хватит.

И добавил после некоторого молчания, больше для себя:

— Успел-таки ускользнуть, пес шелудивый…

Халльгерд с утра принялась за приготовление теста. Она просеяла пшеничную муку через сито, всыпала в квашню, а затем разбила туда яйца, вылила растопленное сливочное масло, теплое молоко, положила хмель, соль и начала месить. Это было самое трудное — хорошо вымесить большую массу теста, вымесить так, чтобы не осталось ни одного комочка муки. У нее стал мокрым платок на лбу, по ложбинке спины побежали холодные струйки пота, но она упорно продолжала напряженные, однообразные движения.

Рядом с ней сидел ее любимый кот, рыжий, с белыми подпалинами вокруг носика и на шее, а на ногах — будто белые сапожки. Эдакий щеголь и красавец. Она подобрала его на улице, голодного, тощего, изможденного, выкормила, и он привязался к ней, как собачонка. Старался быть там, где она. На ночь укладывался возле ее ног, а по утрам будил, взбираясь на грудь и проделывая какие-то странные действия: начинал топтаться и драть ее когтями; было больно, но она терпела. Потом ложился и замирал; порой засыпал, да так крепко, что начинал храпеть. Она не раз слышала, что кошки лечат людей, чутьем угадывая больное место, а у нее с детства частенько побаливало сердце. Видно, он старался вылечить его, и она была благодарна ему за это.

Единственное, из-за чего они порой ссорились, это была еда. Когда-то бездомный, чуть не умерший от голода, кот на редкость оказался привередливым в еде. Халльгерд клала ему самое лучшее — отварное мясо, рыбу, сыр. Но он порой подойдет, понюхает и степенно зашагает прочь, брезгливо отряхивая лапки. Убила бы его, негодника, в этот момент!

Другой привереда в еде — Олег. Сама Халльгерд была неприхотливой и уминала за столом все подряд. Наверно, потому и подобрела и располнела. Не то, что Олег. У рыбы он отрезал только хребет и брюшко, в мясе копался, выискивая какие-то лакомые места, от иной еды отворачивался напрочь, хоть лопни, а съесть не заставишь. Халльгерд удивлялась: как же в военных походах он питается? Там мужской коллектив, там некому угождать его прихотям, что подадут, то и лопай… Какие же все-таки загадки задают иногда эти мужчины!

Захныкал ребенок. Халльгерд вмиг стряхнула тесто с руки, кинулась к кроватке. Нет, ничего страшного, Торульфу, видно, что-то приснилось, повозился немного и снова уснул. Вот уже второй годок пошел, растет крепким и здоровым.

Налюбовавшись на сына, она вернулась к квашне. Кажется, тесто готово, можно ставить в теплое место. А теперь за начинку. Больше всего она любила пироги с палтусом. Печь их научила мать еще в далеком детстве. Они и удавались ей лучше других.

В комнату вошла Эфанда, потягиваясь со сна. Лениво прошла мимо стола, нехотя спросила: