– Если ты прекратишь быть такой задницей и дашь под мое командование собственный корабль, – прохладно сказала Пэйтон, – то тебе не придется беспокоиться о сестре-старой деве, не говоря уже о поисках для меня мужа.

Росс выглядел охваченным ужасом.

– Кораблем Диксонов ты будешь командовать только через мой труп, – заявил он.

– Но почему нет? Я намного лучший навигатор, чем Рэли, а у него есть свой корабль уже восемь лет, – она прищурилась, взглянув в сторону Рэли. – Ко всему прочему он провел большую часть этих лет, безнадежно потерявшись.

Снова подняв взор от окна, Рэли добродушно заявил:

– Я не терялся, дорогая моя. Я исследовал ранее неизученную территорию. Вот в чем разница.

– Ты заблудился, Рэли. Твой груз испортился, пока ты ходил по кругу, пытаясь найти правильное направление возле Мыса Доброй Надежды [1] . Вот только ты был не у Мыса Доброй Надежды, не так ли?

Рэли махнул рукой в ее сторону.

– Мыс Горн [2] , мыс Надежды. Все эти мысы выглядят одинаково. Разве удивительно, что я перепутал их между собой [3] ?

Пэйтон, повернувшись, вперила взгляд в своего старшего брата, который возился с воротником рубашки, глядя в зеркало над туалетным столиком.

– Видишь? Ему ты дал команду, а мне нет? Я, по крайней мере, могу отличить друг от друга материки.

– Компания, – объяснял Росс, глядя на свое отражение, так терпеливо, как будто разговаривал с ребенком, – называется «Торговый флот Диксон и сыновья», Пэйтон, – когда она резко втянула воздух, Росс поднял вверх руку и сказал: – И прошу тебя, не начинай снова спорить о том, что мы должны сменить название на «Диксон, сыновья и дочь». Я не имею ни малейшего намерения становиться посмешищем среди судопромышленников, назначив женщину капитаном корабля.

– А что не так с женщинами-капитанами? – язвительно потребовала ответа Пэйтон. – Я довольно часто командовала экипажами ваших кораблей, когда вы были слишком пьяны, чтобы удержать штурвал – и вполне успешно, за что вам большое спасибо. Не понимаю, почему меня необходимо сплавить замуж как какую-то дурочку, когда у меня, по крайней мере, столько же опыта, как и у любого из вас…

– Послушай, Пэй, – Хадсон прочистил горло, – ты собираешься завязывать мне галстук или ссориться с Россом? – когда ее пылающий взор остановился на нем, он быстро отступил назад. – Хорошо-хорошо. Пожалуйста, продолжай ругаться с Россом.

– Не волнуйся, Пэй, – протянул от окна Рэли, – у Росса не будет иного выбора, кроме как в конце концов сделать тебя капитаншей. Ни один парень не позовет тебя замуж. Ты слишком уродлива.

– Она не уродливая! – взорвался Росс, наконец, отворачиваясь от зеркала. – Ну, по крайней мере, теперь. После того как я заплатил почти чертову сотню фунтов за это проклятое платье, в которое она одета.

– Не забудь, – напомнил ему Хадсон, – о подходящих к нему туфельках. И шляпе, и плаще.

– Еще одна сотня фунтов, – Росс поднял бокал с бренди, который он поставил на туалетный столик, и осушил его одним глотком. – И чего ради, хотел бы я знать? В этом платье недостаточно материала, чтобы хотя бы прилично ее прикрыть.

Пэйтон глянула вниз на свое декольте. Вырез несколько смелый. Она обладала не так уж и многим, но то, что имела, было довольно откровенно выставлено напоказ. Посмотрев вверх, она увидела, что Хадсон проследил за ее взглядом.

– Да, Пэй, – сказал он, – я заметил, что ты обзавелась грудью. Когда это произошло?

– Не знаю, – Пэйтон покачала головой в недоумении. – Прошлым летом, думаю. Где-то между Нью-Провиденсом и островами Кис [4] .

– Когда мы были в Нассау [5] , я не заметил у тебя никакой груди, – заявил Росс.

Как старшего ребенка в семье его всегда раздражало, когда Пэйтон – самая младшая – делала что-то без разрешения, например, росла.

– Это потому, что она все лето не носила ничего, кроме тех жутких полосатых брюк, – Рэли, их семейный щеголь, слегка содрогнулся. – Помните? Джорджиане почти пришлось содрать их с нее, когда мы вернулись в Лондон.

– Я носила брюки, – строго указала Пэйтон, – потому, что не хотела, чтобы все заглядывали мне под юбку всякий раз, когда я забиралась на бизань-мачту…

– Мечтать не вредно, – высказал замечание Хадсон.

Игнорируя его, Пэйтон продолжила:

– А жилет я надевала потому, что у меня не было ничего, чтобы поддерживать то, что дрыгалось под моей рубашкой. Здесь мне вас благодарить не за что.

– Женское белье, – Росс кивнул. – Я забыл. Еще сотня фунтов. И ради чего, я вас спрашиваю?