Джеб разозлился на себя за то, что тратит время на размышления о ней. Он не святой и от других этого не ожидал, даже от женщин, но в Роксанне было что-то такое …

Ругаясь про себя, он выбросил из головы мысли о раздражающем предмете – мисс Роксанне Боллинджер. В жизни существует множество других, более важных тем для размышлений. Что он собирается съесть на ланч, например. Да, это должно занять его ум не меньше, чем на пять секунд.

Когда красный грузовик миновал последний поворот перед крутым спуском ко дну долины, Джеб заметил внизу, в самом начале подъёма, чёрный с серебром внедорожник с прицепом для перевозки двух лошадей и узнал машину Слоана Боллинджера. Самого старшего из братьев Роксанны.

Он знал Слоана всю свою жизнь. Испытывал к нему симпатию и уважение, и в некотором смысле они считались друзьями. Но, не смотря на общих, как и с Шелли Грейнджер, предков несколько поколений назад, вряд ли их можно было назвать одной семьёй. Джеба порадовала свадьба Слоана и Шелли, и теперь он с удовольствием наблюдал, как расцветает их семейная жизнь. Они заслужили счастье и удачный брак – ведь недоразумения в их юные годы и, как подозревал Джеб, злобные интриги умершего брата Шелли, Джоша, стали причиной того, что почти семнадцать лет жизни они потратили впустую. Однако теперь всё осталось позади, и, со своей стороны, Джеб искренне желал им всего наилучшего.

Усадьба Джоша, где жила Шелли после того, как в марте вернулась в Долину, располагалась в пяти милях вверх по дороге, и Джеб предположил, что Слоан направляется именно туда. В настоящее время в доме жили Ник Риос, партнёр Шелли по бизнесу и торговым операциям со скотом, а также Роман Грейнджер, её кузен из Нового Орлеана. Джеб часто бывал у них в гостях, поэтому хорошо знал положение дел.

Достигнув одного из мест, где дорога расширялась, Джеб съехал на обочину и подождал, пока автомобиль Слоана поравняется с его грузовиком.

Опустив стекло, он окликнул Слоана:

– Куда направляешься? Вверх, на участок Ника?

Слоан кивнул:

– Да. Одна из коров Шелли нашла дыру в изгороди. Ник и Эйси ищут её уже несколько часов, но безуспешно. Корова может отелиться в любой момент, и Шелли просто с ума из-за неё сходит. Мы собираемся присоединиться к поискам. Я погрузил наших лошадей в прицеп, а она поехала вперёд на грузовике Ford Bronco. Ты её не встретил?

Джеб прочистил горло:

– Хм-м-м… Я только что спустился от новой усадьбы твоей сестры, – два тёмно-красных пятна появились на его загорелых щеках. – Шелли, должно быть, проехала поворот к участку Роксанны раньше, чем я выехал на дорогу.

Слоан вздёрнул одну чёрную бровь, и в его глазах, столь похожих на глаза сестры, вспыхнуло весёлое изумление:

– Да, неужели? И как там моя сестра? Надеюсь, нормально?

– Такая же чертовски высокомерная и самодовольная, как обычно. Приказала мне убираться с её участка, – он послал Слоану преисполненный страдания взгляд. – Я знаю, что она твоя сестра, но будь всё проклято, Слоан, иногда я не понимаю, как она может быть твоей родственницей.

Слоан засмеялся:

– Я и сам иногда удивляюсь, – одно мгновение он изучал Джеба. Начиная со старших классов школы, взаимное воздействие его сестры и Джеба друг на друга служило для Слоана источником развлечений. Словно бегущий огонь и легковоспламеняющееся горючее. Соедините их вместе и бах! Взрыв.

– И чем же она сейчас привела тебя в ярость? – спросил Слоан.

– Я не в ярости, – сквозь зубы выдавил Джеб. – Я просто ошарашен тем, как она прёт напролом и совершает поступки, совершенно немыслимые для людей, имеющих хоть крупицу здравого смысла.

– Помнишь, как мой отец сказал ей не садиться верхом на эту громадную зверюгу, его жеребца? – проворчал Слоан.

– Да… и первое, что она сделала, стоило ему отвернуться, так это взобралась на спину одной из самых норовистых лошадей, каких я когда-либо видел. Роксанне чертовски повезло, что она не убилась, когда жеребец её сбросил. Напугала ваших родителей до смерти, – Джеб задумчиво кивнул. – Полагаю, она любые советы встречает в штыки – буду помнить об этом в следующий раз, когда придётся иметь с ней дело.

– Удачи!

Когда Слоан начал поднимать своё стекло, Джеб спросил:

– Тебе нужна помощь в поисках коровы? Я мог бы взять лошадь и присоединиться к вам.

Слоан покачал головой.

– Спасибо за предложение, но думаю, вчетвером мы управимся, – он скривился и добавил: – А если нет, тогда позовём тебя.

Они разъехались. Выехав на дорогу с искусственным покрытием, Джеб увеличил скорость, и вскоре трасса превратилась в главную улицу Сент-Галена. Этот небольшой городок представлял собой цепочку мелких семейных фирм и маленьких домов, теснившихся по обе стороны двухполосного внутриштатного шоссе, которое проходило посредине Долины. Даже поклонникам Сент-Галена приходилось признать, что городок не отличается ни красотой, ни своеобразием – он был беден, и всё в нем направлено лишь на практическую пользу. Некоторые магазины стояли пустыми, другие нуждались в покраске, но Джеб смотрел на них с нежностью. Это его город, и он любил каждый его дюйм, даже неровные и растрескавшиеся тротуары – там, где они были. На предвзятый взгляд Джеба Сент-Гален обладал присущим только ему очарованием. Грубый и неподвластный стандартам, однако привлекательный в своей собственной манере «принимайте-меня-таким-приземлённым-как-я-есть».

Джеб припарковал грузовик перед магазином «У Хизер-Мэри-Мари» и, не озаботившись запереть дверь, просто захлопнул её за собой, когда вылез. Пройдя мимо дубовой пивной бочки, заполненной розовыми космеями и белыми петуниями, он толкнул половинку двойной стеклянной двери, ведущей в прямоугольное бревенчатое строение.

Заведение «У Хизер-Мэри-Мари» столь сильно походило на старинные галантерейные магазины, насколько это возможно в наши дни. На его полках можно было найти всего понемногу – от одежды до пластмассовых похоронных венков. Сейчас владелицей и управляющей этого места была Клео Хейл, внучка основательницы магазина, назвавшей его в честь трёх своих дочерей. Здесь не только продавали подарки, открытки, лотерейные билеты и одежду; почти половина населения ежедневно входила и выходила через двери магазина. Клео не хуже любой газеты умела распространять последние новости – и не существовало никакой цензуры, способной заставить её удержать язык за зубами.