Тути кивает головой, так как рот его полон фиников. Некоторое время мальчики молча доедают плоды, потом Кари говорит:

– А удачно получилось, что ты заблудился именно сегодня, когда я не занят и мог побродить по горам, а то мы бы и не встретились.

– Да, очень удачно, – соглашается Тути. – А чем же ты бываешь обычно занят?

– Как – чем? Работой!

– Разве ты уже работаешь?

– Я ученик художника Хеви, – с гордостью говорит Кари, – и работаю с ним! Правда, это бывает не каждый день, но все-таки довольно часто. А сегодня мой учитель с самого утра отправился на ту сторону реки, в Город. [5] Он вернется только к вечеру, и я почти весь день свободен, вот только надо выполнить одно его поручение. Кстати, не поможешь ли ты мне? Это нетрудно, и займет у тебя не много времени, хорошо?

– Конечно, я тебе помогу, мне это будет очень интересно! Я ведь никогда не видал, как работают художники. Пойдем сейчас, хочешь? Я уже совсем отдохнул.

– Вот и чудесно, идем!

Кари вскакивает и подбегает к двери, которая ведет внутрь дома.

– Мама, – кричит он, – спасибо! Все было очень вкусно, и мы совсем сыты!

– Ну вот и хорошо, – говорит Неши, появляясь на пороге комнаты.

Тути тоже благодарит ее.

– На здоровье, на здоровье, – улыбается Неши. – Ну, а теперь что вы собираетесь делать?

– Я пойду немного поработаю, а Тути мне поможет. А потом я покажу ему дорогу домой, – отвечает Кари. – Да, пожалуйста, положи мне на блюдце или в горшочек угольков из жаровни, чтобы я мог зажечь светильник.

– Хорошо, идите, только будьте осторожны: сегодня Панеб опять гневался, прибил старика Раму и вдову Нехти, да еще у нее и гуся отнял. А потом рассердился на водовозов, когда те уходили за водой: ему показалось, что они идут слишком медленно, и он стал бросать в них камнями…

– Ну и что же, ранил он кого-нибудь? – встревоженно спрашивает Кари.

– К несчастью, сильно расшиб плечо Чанеферу.

– И как же Чанефер, пошел все-таки за водой?

– Пошел. Кое-как перевязали его, и пошел… А что же делать? Ну, идите, только будьте осторожны, – повторяет Неши.

Тути прощается, еще раз благодарит за гостеприимство, и мальчики выбегают на улицу.

– Куда же мы пойдем, где ты работаешь? – спрашивает Тути. Хотя ему очень хотелось бы узнать, кто такой этот Панеб, который беспрепятственно творит такие безобразия в поселке, но он запомнил предупреждение Неши и боится спрашивать об этом на улице. Время для этого еще найдется.

– Мы пойдем вон туда, видишь? – Кари показывает на горы, окружающие поселок с запада.

По этому склону снизу от долины и все выше стоят постройки с пирамидками на кровлях. Издали эти постройки кажутся точно прилепленными к уступам скал, и их белые террасы отчетливо выделяются на серовато-желтом фоне камней.

Мальчики подходят ближе. Теперь уже здания видны хорошо. Тути давно догадался, что это гробницы. Мальчик с самого раннего детства часто бывал с родителями в гробницах своих умерших родных. Его научили верить, что в теле каждого человека есть душа, которая продолжает существовать и после смерти, что участь душ людей зависит от бога мертвых, научили молиться этому богу и просить у него всяких благ для умерших. Тути знает, что всякий египтянин мечтает построить себе прочную гробницу с молельней и подземельем, чтобы там, внизу, после его смерти лежало бы в безопасности его набальзамированное тело, а в молельню могли бы приходить его родные и приносить еду и питье для его души. Чтобы лучше сохранить гробницу от повреждения, все, кто имеет средства, заказывают каменотесам вырубить ее в горах, а перед гробницей обычно устраивают двор с воротами, иногда даже сажают деревья и цветы.

Такие дворы, только маленькие, сделаны и здесь, на кладбище жителей поселка «слушающих зов», и в один из них неожиданно сворачивает Кари и манит за собой Тути.

Двор целиком вырублен в скале. Справа и слева вдоль утесов пристроены кирпичные стены ограды двора, такие же, как стена с воротами, а в глубине видны два навеса, тоже сложенные из кирпича. Каждый навес поддерживают две деревянные колонны, невысокие и тонкие. Двери ведут уже прямо внутрь горы. Тути понимает, что в этом дворе выстроены две гробницы.

Кари ведет его к более высокой. Они входят в дверь и попадают в комнату, целиком вырубленную в скале. В глубине комнаты, в противоположной входу стене, видна закрытая дверь.

После ослепительного солнечного света в комнате сначала кажется темно, но мальчики быстро осваиваются. Через вход льется поток света, который в какой-то мере позволяет видеть все помещение.

Оно сравнительно невелико. Две стены уже покрыты росписями, две еще белеют, не тронутые кистью художника. Кари проходит в левый угол комнаты, роется в сложенных там вещах, вынимает светильник и зажигает его, раздув принесенные угольки. Потом он манит Тути и показывает ему на стену.

Тути всматривается в роспись и видит: в два ряда сидят фараоны, каждый на особом нарядном троне. Все они очень важные, очень неподвижные, очень холодные. А сбоку на скамеечке сидит человек; в противоположность царям он нарисован в свободной, естественной позе: он поджал под себя одну ногу, слегка наклонил голову, в руках он держит кисть и прибор с красками. Рядом надпись: «Глава художников Хеви». Так вот что хотел показать ему Кари – портрет своего учителя.

– Чья это гробница? Кто делал портрет Хеви? – спрашивает Тути.