У него не было выбора, и потому Габриэль прорвался сквозь слои земли, где так долго лежал погребенным, намеренно погрузив себя в сон, когда решил схоронить себя в земле, заточив Люциана с собою. Сражение на Парижском кладбище было долгим и ужасающим. И Люциан, и Габриэль получили серьезные ранения, способные убить их. Люциан ушел в землю за пределами освященной земли древнего кладбища, тогда как Габриэль искал приюта внутри него. Габриэль устал от долгих столетий мрачной тьмы, от черной безнадежной пустоты своего существования.

Он не мог позволить себе роскошь выбора и встретить рассвет, как поступило бы большинство представителей его вида. Из-за Люциана. Его близнеца. Сильный и выдающийся Люциан, лидер во всем. Никто не был умел и могущественен настолько, чтобы выследить и уничтожить Люциана. Только Габриэль. Он провел часть жизни, следуя за Люцианом, охотясь на вампиров, на нежить, полагаясь на его чувство сражения. Люциану не было равных, столь же блистательно охотившихся на вампиров, бедствия их расы. У Люциана был дар. И все же он поддался темному шепоту власти, уступил коварному зову жажды крови. Он отдал свою душу, выбрав путь проклятых, превращаясь в такого же монстра, каких преследовал веками. В вампира.

Габриэль провел два столетия, охотясь на своего возлюбленного брата, так никогда полностью и не оправившись от потрясения, вызванного превращением Люциана. В конце концов, после бесчисленных сражений, в которых ни один не победил, он решил навсегда заточить своего близнеца в землю. Габриэль преследовал Люциана по всей Европе. Заключительная битва произошла в Париже — городе, где неистовствовали вампиры и разврат. После убийственного сражения на кладбище, где они оба получили ужасные раны и потеряли много крови, он ждал, пока ничего не подозревающий Люциан ляжет в землю, и затем связал близнеца с собой, вынуждая его остаться там. Борьба не была окончена, но все же это было единственное решение проблемы, которое Габриэль смог придумать. Он устал, был одинок и безутешен. Он хотел покоя, но не мог встретить рассвет, пока Люциан не будет окончательно уничтожен. Выбранная им судьба была ужасна, живой — как мертвый, на веки похороненный, но Габриэль не смог придумать никакого другого способа. Ничто не должно было потревожить их, однако что-то случилось. Кто-то ворочал землю у них над головами.

Габриэль понятия не имел, сколько времени прошло, пока он покоился под землей, но его тело изголодалось по крови. Он знал, что его кожа стала серой и обтягивала скелет, как у старика. Взлетев в воздух, он сразу оделся, накинув длинный плащ с капюшоном, чтобы скрыть свою внешность во время охоты в городе. Даже это незначительное действие истощило энергию его иссохшего тела. Габриэль отчаянно нуждался в крови. Он настолько ослаб, что чуть не упал, находясь в небе.

Приземлившись, Габриэль изумленно уставился на огромные хитроумные приспособления, нарушившие его вековой сон. Эти столь чуждые ему штуковины разбудили настолько смертельно опасного демона, что мир никогда не смог бы осознать его мощь. Эти приспособления впустили демона в современный мир. Габриэль глубоко вдохнул, затягиваясь ночью. И сразу на него обрушилось такое множество запахов, что его изголодавшееся тело с трудом могло усвоить их все.

Голод разъедал его беспощадно, непреклонно. С упавшим сердцем Габриэль осознал, как близок он к обращению, как мало контроля у него осталось. Когда ему придется питаться, демон в нем воспрянет. Тем не менее, реальной альтернативы в этом вопросе у него не было. Он должен питаться, чтобы охотиться. Если он не будет охотиться на Люциана, защищая людей и Карпатцев, то кто будет?

Плотнее закутавшись в толстый плащ, Габриэль, пошатываясь, пошел через кладбище. Он видел, где машины потревожили почву. Очевидно, захоронения раскапывали и перемещали. Сразу за границей священной земли он нашел место, где земля была взрыта, когда Люциан восстал .Габриэль на миг опустился на колени, зарывшись руками в землю. Люциан. Его брат. Его близнец. Габриэль склонил голову от горя. Как часто они делились знаниями? Кровью? Сражались вместе? Почти две тысячи лет они были неразлучны, боролись за свой народ, охотились на нежить и уничтожали ее. Теперь он остался один. Люциан, легендарный воин, величайший из их народа, но все же он пал, как и многие до него. Габриэль дал бы голову на отсечение, что его близнец никогда не уступит шепоту темной силы.

Габриэль медленно поднялся и пошел по направлению к улице. Прошло много лет, и мир изменился. Все было по-другому. Он ничего не понимал. Он был так сбит с толку, что его зрение даже затуманилось. Габриэль шел, спотыкаясь, стараясь держаться подальше от людей, заполняющих улицы. Они были повсюду, и избегали соприкосновений с ним. Габриэль быстро коснулся их мыслей. Они думали, что он «бездомный старик», возможно пьяный или даже безумный. Никто не обращал на него внимания, никто не хотел видеть его. Его кожа была морщинистой и серой. Он плотнее запахнул длинный плащ, скрывая свое иссохшее тело под его складками.

Его так терзал голод, что клыки во рту внезапно удлинились, истекая слюной в предвкушении пиршества. Он отчаянно нуждался в пище. Спотыкаясь, почти вслепую, он продолжал идти по улице. Город так изменился, он был уже не тем старым Парижем, а огромным, раскинувшимся во все стороны комплексом зданий и мощеных улиц. Сверкающий свет исходил от массивных зданий и уличных фонарей. Это был не тот город, который он помнил, и где ему было так комфортно.

Ему надо было поймать ближайшую жертву и быстро насытиться, что мгновенно придало бы ему сил, но его одолевал страх, что он не сможет вовремя остановиться. Габриэль не должен позволить зверю управлять им. Он дал клятвенное обещание своему народу, человеческой расе, но самое важное — своему возлюбленному брату. Люциан был его героем, тем, перед кем он преклонялся, и вполне заслуженно. Они вместе давали клятву, и он сдержит ее, как и Люциан сделал бы это для него. Никакому другому охотнику не будет позволено уничтожить его брата, это исключительно его задача.

Запах крови был непреодолим. Он бился в него так же интенсивно, как голод. Звук, мчащейся по венам крови, ее приливы и отливы, дающие жизнь, дразнили его. В его теперешнем ослабленном состоянии он не сможет контролировать свою добычу, сохранив спокойствие жертве. Это только усилит мощь восстающего демона.

— Сэр, я могу вам чем-нибудь помочь? Вы нездоровы? — Это был самый красивый голос, который ему когда-либо доводилось слышать. Она говорила на безупречном французском языке, ее произношение было идеально, но он сомневался, была ли она действительно француженкой. К его удивлению, ее слова принесли ему покой, словно один лишь ее голос мог утешить его.