– Э-э, я бы тебя к себе пустила, да ты же знаешь: Авдошкин проведает, что у меня мужик в доме - убьет! Не тебя - так меня точно! Мы с ним в разводе, конечно, - она состроила мне глазки, - и я его к себе не подпускаю, - ну, ты понимаешь, но ревнивый ужасно, а что я поделаю...

– Нет, Мотя, я так... пожаловался просто, - испугался я. Мне вдруг ударило в голову, что она меня на себе женит... Она все могла... Катьке ее пятнадцать... мне двадцать пять... а ей, значит, - я начал быстренько высчитывать, - выходило, лет тридцать... три.... Она мне как-то рассказывала, что рано вышла за своего Авдошкина... так он ей нравился, что не могла устоять... Всего ничего старше... вот и дом, и чистюля она - лучшая лаборантка, все с ней работать мечтают - за ней как за каменной стеной - что достать, что новости узнать, иногда даже научные: кто чем занят, кто к кому в статье свою фамилию приписал, кто у кого оппонентом будет на защите... Ее весь институт знает...
– Ладно, я пойду Мотя... пошуршу мозгами, - сказал я будто бы весело и полез на свой второй этаж за стеклянную выгородку.

– Ты сегодня завтракал?
– встретил меня Кулинич - здоровый мужик лет на десять меня старше и с лысиной в венце золотых до ослепления волос.
– Вижу, что нет. На! Держи!
– он вытащил из кастрюли с водой, кипевшей на плитке, банку сахарной кукурузы.
– Молодец, Никита!..
– я подумал, что все вокруг молодцы: и запасливый Кулинич, достающий где-то на базе ящиками эту кукурузу, - как его только через проходную пропускают, и Никита Сергеевич молодец, что засадил всю страну "От Москвы до самых до окраин, с южных гор до северных морей" этой "царицей полей", и Авдошкина - молодец, даже Кудряшова... родила двух детей, делает вид, что наукой занимается, муж под боком - главный конструктор КБ... Один я - дурак-дураком и ничего впереди, кроме бледного силуэта диссертации, на которую вся надежда, что вытянет меня из болота...

Вообще то говоря, получалось очень достоверно: я сам себя вытаскивал из болота, как барон Мюнхгаузен, тот - за волосы, я - за диссертацию... Сам это придумал, лежа на южном песочке, приехал после отпуска на работу - всего скоро второй год, как институт окончил, приехал, предложил дуриком, как говорится, "актуальную научную тему", а клюнуло - сразу попал в перспективные... главное: никого не озаботил - сам себе тему нашел, сам предложил, сам руководителя пригласил... сам себя из болота вытаскиваю... Правда, иногда подленькая мыслишка проскальзывала в перерывах между затмениями: а куда вытаскиваю? И ответ приходил сам собой (все в жизни моей само собой получается), что в такое же болото попаду, только оно глубже, потому что выше, затягивает сильнее и, оттуда уж совсем выбираться некуда...

Нужна мне была эта диссертация!? Ну, а что-то делать в жизни надо? А то так и просидишь МНСом на 90 р. пятнадцать лет, потом тебе десятку подкинут... ну, можно податься в товароведы... Лизка откровенничала, что"жить можно"... соблазняла, наверное, потому что я ей нравлюсь... Но для товароведа у меня ни нахальства, ни морды - на моей, чуть совру, сразу все проступает, как на экране... А диссертация... э-э-э работа-зарплата, проекты, консультации, дипломники... противно, конечно, но куда деваться - все так живут...

В перерыве возле пищеблока меня остановил Андрюшка Иванов. Я с тоской посмотрел на спину удаляющегося Кулинича и успел крикнуть ему, чтобы взял что-нибудь пожевать мне тоже...

– Что ты там травишься!
– возмутился Андрюшка.
– Экономишь?
– я замялся.
– Лекарства дороже стоят. Поехали в ресторан, - меня это совершенно ошеломило: в рестораны ходят очень богатые люди и по вечерам... они там разлагаются... Я, конечно, и сам не прочь бы маленько поразлагаться, но...
– Там обед выйдет в рубль двадцать, зато на анальгине сэкономишь!

– Почему на анальгине?
– не понял я.

– Живот болеть не будет ни от еды, ни от этих постных рож, - я согласился.

Обед, правда, удался: бутербродик со шпротиной и кружочком свежего огурца поверх, от запаха которого слюна бежала неудержимо, шпикачки... и салфетки на покрытом скатертью столе белоснежные, крахмальные, а не засунутые в стаканчик неуловимо крошечные бумажные треугольнички... В стране все время плохо с бумагой - это я знал. В журнале говорили, что тираж режут из-за сокращения фонда бумаги...

– Ты пойми, Николай, это ведь очень просто: жизнь организовать надо, - поучал меня Андрюшка, сладко глотая и втягивая воздух носом, - можно, как Кулинич...
– он сделал паузу и посмотрел на меня, убеждаясь, что я понял... Я правду сказать, не очень понял, куда он клонит, но сделал вид, даже подкивнул головой...
– баб менять, пожрать, выпить... но... айм нот шур итс лайф! Да?
– переспросил он.
– Я не уверен, что это жизнь...
– перевел он мне на всякий случай...- Короче, сегодня я в один дом иду, имею полномочия приглашать гостей, как завсегдатай... хочу тебя пригласить... туда просто так не попадешь!
– он смотрел на меня испытующе...- тебе все равно вечер девать некуда...

– Да я заниматься...
– начал было врать я, но он перебил меня...

– Не дури! Проще говоря ... на все это!
– совершенно определенно выразился он.
– Форма одежды вольная... ну, не спортивные брюки, конечно! Будут дамы!..
– я тут же стал ломать голову, где достать десятку - не с пустыми же руками в гости идти, но Андрюшка будто читал мысли - наверное, потому что старше на десять лет: - Вино, цветы - отменяются, тортик я припас... "Сюрприз" - придем вместе, все в порядке...- я согласился.