Это место являлось территорией Мартина Бленкса. И несмотря на то что Бленкс давно уже не занимался розничной продажей наркотиков, он оставался для этих людей живым примером того, как достичь вершин славы и богатства. Как только Мартин вышел из белого «ягуара», дюжина голосов приветствовала его: проститутки, продавцы наркотиков, наемные убийцы.

Мартин помедлил, затем повернулся к Мареку Ножовски и сказал:

— Знаешь, первое, что я сделаю, — это переговорю с тем юристом, которого ты упомянул.

Четвертое января

Конни А. Аппастелло, семнадцати лет, нетерпеливо ждала в коридоре первого этажа «Джексон Армз», пока Иоланда Монтгомери не закончит работу. Иногда она прижималась ухом к двери квартиры 1Ф и тогда слышала слащавый голосок Иоланды вместе со сдавленными равномерными стенаниями клиента. Конни проклинала Солли Регза — своего сутенера — за то, что тот поселил двух девушек в однокомнатную квартиру. Если одна из них находила работу не в машине, то жизнь становилась просто невозможной. Ведь требовалось не меньше получала, чтобы разгорячить этих старых кретинов настолько, чтобы они согласились расстаться со своими пятьюдесятью баксами. Не сообщать же, что кровать занята и придется подождать в коридоре? Даже такой умнице, как она (а она, безусловно, была неглупой), приходилось прибегать к различным уловкам, чтобы удовлетворять неземное вожделение Солли Регза к деньгам. Ради этого ей приходилось постоянно мерзнуть, ошиваясь на улице. К тому же жильцы дома глазели на нее, как будто она какая-нибудь калека. Вот идиоты, будто никогда раньше не видели работающую женщину. Иоланда тем временем трудилась вовсю.

Наконец (казалось, прошла целая вечность) дверь открылась, и низенький, полный мужчина, застегивая пальто, поспешил мимо девушки к выходу. Конни стремительно вошла, не дожидаясь, пока за ним закроется дверь. Иоланда лежала на кровати обнаженная. Ее черное тело было расслаблено.

— Что случилось, детка? — спросила она. — Тебе все еще больно?

Конни проигнорировала вопрос. Она ринулась прямо к комоду у дальней стены, на котором мерцало зеркало и была насыпана горка белого порошка. С помощью лезвия быстро и умело она раздвинула горку в центре, приготовила две порции и вдохнула одну за другой. Наркотик немедленно подействовал, но хотелось чего-нибудь покрепче. Вот жалость какая — героин им запрещен, по крайней мере на время. Они начали работать на новой территории, так объяснил Солли: пока надо сохранять свежие головы.

— Чтобы у него член отвалился, — сказала Конни. Несколько минут она с удовольствием рассматривала свое отражение в зеркале, как бы стараясь увидеть действие кокаина в своих голубых глазах. Затем она увидела маленький прыщик на щеке. Совсем крошечную красную точку. Она успокоила себя, приготовив еще одну порцию кокаина и вдохнув его.

— Да не обращай ты внимания, детка, подумаешь, немножко поколотил, — успокоила Иоланда. — Больше не будет. Солли сказал, что вернется не скоро.

Вместо ответа Конни начала раздеваться. Розовый жакетик из перышек, ярко-голубая крошечная юбочка, туфли на пятидюймовом каблучке, ярко-красный лифчик и такие же трусики, черные чулки. Сняв все это, она забралась в кровать и прижалась к Иоланде, небрежно перебросив через нее тонкую ножку. Клиенты всегда находили такие моменты невообразимо эротичными, но Конни просто хотелось к кому-нибудь прижаться.

— Вот это ночь, — сказала Конни, — ты просто представить себе не можешь. — Она обняла подругу, и контраст между черным, как нефть, телом Иоланды и ее кожей, которая белизной напоминала детскую присыпку, был поразителен. Вот уже шесть месяцев они жили вместе, и Конни восхищалась Иоландой. Иоланда работала на улице много лет. За это время она побывала на Райкерс-Айленд шесть раз, а потом целых два года отсидела в Бедфорд-Хиллз за то, что чуть не убила своего сутенера. Иоланде удалось добиться того, чтобы Солли Регз не слишком часто бил Конни и каждый вечер давал им обеим наркотики. Вот когда они работали в восточной части города, на улице можно было купить любой порошок и прикарманить из чаевых несколько долларов, а теперь Солли засунул их в этот чертов Куинс.

— Слушай, Иоланда, — сказала Конни, — наш Солли просто полный кретин.

— Он тебя сильно избил, детка?

Иоланда, которая выпросила две двадцатки у предыдущего клиента, от счастья витала где-то между потолком и кроватью.

— Нет, так, вмазал пару раз. Мне даже не слишком больно. Только лучше бы он этого не желал в своей проклятой машине. Тони видел, и было ужасно неприятно. А потом меня просто выставил.

Она помолчала немного, как бы давая Иоланде возможность присоединиться к ее негодованию.

— Ты можешь себе представить? Я его так умоляла: Солли, Солли, ну пожалуйста, разреши мне поработать в баре! Но он сказал, квартира за тобой, а я должна работать по машинам и сдавать ему баксы. Он сказал, ему все равно, буду я работать всю ночь или нет, но если я не вернусь с пятьюдесятью баксами, то он сделает из меня котлету.

Конни прижалась к Иоланде еще теснее. Кокаин оказал более сильное действие, чем она предполагала. Слава Богу! Может быть, им это поможет — ей и Иоланде. Она прижалась грудью к спине подруги, кончиками пальцев ласкала крутые завитки волос в низу ее живота. Потом глубоко вздохнула и продолжила свое повествование:

— Ну вот, хожу я взад-вперед у кинотеатра, на улице ужасно холодно, никто и не собирается смотреть там порнуху. Черт возьми! И улицы совсем пустые. Наконец останавливается маленькая японская машина. Чувак около пятидесяти, выглядит как обычный клиент. Немного лысоват, немного толстоват, обручальное кольцо, дешевый костюм, галстук. Спрашивает — сколько? Я говорю — пятьдесят. Решила, буду делать все, что он захочет, чтобы отдать эти деньги Солли. Он даже особенно и не торговался. Ну вот, залезаю в машину, а там так тепло, что даже выходить не хочется. Так нет, этот козел говорит, что его машина недостаточно велика. Клянусь тебе, я все перепробовала. Сняла жакет, задрала ноги как можно выше, чтобы юбка поднялась. Ему все это понравилось, но он говорит, что должен трахнуть меня в постели или поедет дальше. Слушай, ну какого черта Солли засунул нас в район, где нет даже треклятого мотеля, в который пускают шлюх! — Неожиданно Конни замолчала. Обе женщины слезли с кровати и подошли к зеркалу. Сделали себе по две тонкие полоски кокаина. Конни ягодицами прижималась к бедрам Иоланды: она знала, что ей это нравилось, и кончила первой. Потом снова наклонилась к своим полоскам кокаина. Иоланда, предпочитавшая мужчинам женщин, как в дружбе, так и в сексе, ответила шлепком по заднице Конни.