Но удар только раззадорил Романа, и он кинулся на обидчика...

 Поломали его тогда крепко: несколько дней провалялся в больнице. И по возвращении Роман стал "отстреливать" своих обидчиков по одиночке. Выждет момент, когда кто-то из них один идет, поймает его и молотит с большим чувством и без остановки.

 Так и получилось, что каждый участник того избиения тоже побывал в санчасти, но, как выяснилось позднее, это их ничему не научило: отлежались, набрались сил и вновь нещадно избили строптивца. Теперь Роман лечился более трех недель. А когда выздоровел, снова встал на "тропу охоты и войны", но на этот раз несколько переусердствовал с двумя самыми злостными парнями, сломавшими ему ребра, - они за нож, а он за трубу...

 Нож потом не нашли, а вот труба стала главной уликой против Романа, когда его привлекли к суду за то, что он двух "учеников" сделал калеками.

 Обычно после каждой "шкоды" его выдергивали "на ковер" и не выпускали до тех пор, пока не слышали неизменное во все времена обещание: "больше не буду!" Но после переломов рук и ног у тех двоих терпение начальства лопнуло, и его снова отдали под суд. На этот раз судья был менее благосклонен к Роману: "три года лишения свободы с отбыванием срока в колонии для несовершеннолетних преступников".

 В подобных заведениях всегда творится беспредел, но Роману, с его строптивым характером, и здесь не повезло: это было время наибольшего разгула криминала в детских колониях. И взрослые "понятия" воровской романтики, искривившись до уродливости, воцарились на "малолетке".

 Можно не говорить о том, что "старшие" камер за-ставляли своих подопечных выбрасывать из посылок, получаемых от родных и близких, колбасу только потому, что она похожа на половой член. Порой действительно доходили до полного маразма. В одной из тюрем, в камере малолеток "старшой" камеры, увидев, что один из сокамерников занимается онанизмом, объявил его вне закона, и бедного парня изнасиловали в ту же ночь. А потом, на всякий случай "старшой" послал "маляву" на "взросляк", в которой рассказал, в чем дело, и спрашивал:

 "Правильно ли мы поступили с рукоблудником?"

 Ответ пришел быстро и был кратким:

 "Нет! Заниматься онанизмом не в падлу!"

 В следующую ночь изнасиловали тех двух парней, которые насиловали бедного онаниста: "справедливость восторжествовала!", а в "петушиный" стан пришло пополнение.

 Строптивых и непокорных нигде не любят, на "малолетке" они сразу попадают в окружение самых нетерпимых врагов. Строптивого новичка, не подчинившегося лидерам, решили примерно наказать: Романа били чем попало. Повыбивали зубы, вновь сломали несколько ребер, отбили легкие. Но беспредельщики не знали, с кем связались. Провалявшись три месяца в тюремной больничке, Роман сполна вернул долг каждому из участвовавших в его избиении.

 Только одному, самому беспощадному, избивавшему Романа водопроводной трубой, удалось избежать его мести.

 Правда, забегая вперед, нужно заметить, что месть отложилась ненадолго: через год Роман стал совершеннолетним, и его перевели с "малолетки" на взрослую зону. Там-то он и повстречался с любителем водопроводных труб. Встреча оказалась для того роковой: Роман, вдоволь попользовавшись им в качестве боксерского тренировочного мешка, сбросил его в пролет со второго этажа. После этого падения парню заслуженно присвоили прозвище "Горбатый"...

 На взрослую зону Роман поднялся уже со шлейфом славы "дерзкого пацана", и это определение произносилось не без некоторого уважения. А после того, как он сделал горбатым наглого малого, который своим беспределом многим набил оскомину, Романа признали и более серьезные люди из криминального круга.

 Именно тогда, с легкой руки одного из зоновских юмористов, к нему на несколько лет прицепилось прозвище Костоправ, Роман-Костоправ. Почему Костоправ? Похоже, это был намек на количество переломанных им костей. Поразмышляв немного, Роман принял новое прозвище и носил его много лет.

 Отсидев первый срок и выйдя на свободу, Роман, встретившись со своими бывшими друзьями, сразу ощутил, что между ними пропасть. Ему было совершенно неинтересно общаться с друзьями детства: казалось, что они все - малые дети. В местах лишения свободы подросток взрослеет буквально не по дням, а по часам.

 И конечно же, вряд ли кто удивится, что Роман-Костоправ, не имея за душой ни гроша, искал встречи со своим "наставником", превратившимся в "должника", - Кирей-СЛОНом. Роман резонно полагал, что тот у него в долгу за то, что он его не только не сдал, но еще и отсидел за него: во время допросов следователь неоднократно предлагал назвать сообщника, которому он подавал сигнал, а взамен обещал закрыть его дело.

 В первый момент Киря-СЛОН, увидев перед собой плечистого парня, даже не узнал его. Но стоило Роману заговорить, как он с наигранной радостью воскликнул, коверкая слова:

 - О-го-го, кто это, думаю, стучится в дверь моя? Заматерел ты, пацан, ох, заматерел!

 - Жизнь течет...
– уклончиво отозвался Роман.

 - Ну, рассказывай, как жилось и моглось за "колючкой"? Где и с кем парился?

 - А что рассказывать? Мне бы хотелось сначала тебя послушать...
– Он вперил в бывшего "наставника" взгляд.