Греческий Зевс также насылает на людей несчастья, породив искусительницу Пандору, которая открыла свой знаменитый «ящик Пандоры» – кувшин-пифос, откуда и разлетелись по всему миру несчастья человеческого рода. Именно после этого люди стали болеть и страдать. Но и этого ему показалось мало: он наслал на людей потоп. И лишь Девкалион, предупрежденный своим отцом Прометем, со своей женой построили ковчег и спаслись, пристав в конце концов то ли к горе Олимпу, то ли к Афону. Таким образом, все старое человечество было смыто волнами, а новое уже не имеет прямой связи с богами.

Итак, разные народы, внешне, казалось бы, абсолютно не связанные между собой, помнят о каком-то одном и том же событии. Причем это воспоминание настолько важно для них, что его увековечивают в фольклорных историях и даже древних архитектурных сооружениях. Но что же еще может объединять остатки той нации, которая, выйдя когда-то из единого центра, оказалась разбросана по всей поверхности земли? Пожалуй, общие мифы. Их достаточно много, но мы здесь расскажем лишь об одном из самых примечательных.

Многоголовая змея

О роли библейского Змея в истории человеческого грехопадения знают, наверное, все. Но существует красивое богословское толкование событиям книги Бытия, которое нельзя считать ни за выдумку, ни за простую метафору «воплощенного зла».

Но почему именно Змей становится символом искушения, нашептывания запретных желаний? Почему именно Змей противопоставлен Богу или, как увидим из других версий, высшему духовному началу? На ум тотчас приходит объяснение, что змея считается наиболее изворотливой и, как следствие, хитрой, «извивающейся» тварью среди всех зверей. Но если вспомнить истоки этого мифологического приписывания змее хитрости, то мы поймем, что оно происходит все из той же библейской легенды («змей был хитрее всех зверей полевых»). К тому же в других странах мира, например, в Китае, змея ассоциируется не столько с хитростью и искусом, сколько с мудростью и каким-то скрытым знанием. Кстати, этих черт не лишен и библейский Змей – он действительно «знает», он в библейской трактовке и есть сатана, обладающий огромным могуществом.

Китайские прародители человечества брат и сестра Фуси и Нюйва часто представлены в виде змей с человеческим телом и сплетенными хвостами. Итак, именно змея в том или ином виде порождает в древних легендах все человечество, причем ряд исследователей полагают, что мифы о змее – одни из самых древнейших на земле. В пользу этого говорят узоры и росписи на древнейшей глиняной и керамической посуде.

Причудливой смесью многорукого божества и змеи выступает семиголовая змея, изображения которой можно встретить в разных уголках земного шара, но самой известной, безусловно, является многоголовая змея Нага из Камбоджи. Среди народа майя на Юкатане ее называли Ахакчапат, в Индии она выступает под именами Каиша и Нараяна. И если связь между индийскими и камбоджийскими многоголовыми змеями без труда прослеживается через буддийское влияние, то странные параллели со змеей из Центральной Америки заставят нас опять задуматься о каком-то общем истоке этого символа.

Вне всяких сомнений, семиголовая змея является каким-то весьма важным эзотерическим символом. Так или иначе, такая змея символизирует собой Творца и сам акт его творения.

Изображение змеи как творческого акта можно видеть и на удивительных южно-индийских изображениях XVII–XVIII вв.: из лона йогини (женского тантрического божества) выползает огромная змея. Что это – символика акта рождения и, как следствие, творения вообще, или… плотского греха, что сразу же нам напомнит библейскую историю о Еве и Змее?

В Индии змея (точнее, змеи) была всегда связана с символикой сексуальной энергии, причем эта энергия могла проявляться как в глобальном акте творения Космоса, так и во вполне конкретном половом сношении. Например, весьма распространенными на юге Индии стали изображения двух или нескольких змей, извивающихся вокруг лингама (фаллоса). Примечательно, что на ряде изображений фаллос отсутствует, и лишь благодаря сплетшимся змеям можно понять, что они символизируют собой лингам, находящийся между ними.

Не напоминают ли нам все эти символы какую-то очень известную историю, связанную со змеем и отношениями полов? Естественно, речь идет о библейском Змее. При всей разнице легенд и, тем более, их трактовок (в Азии речь о грехопадении через контакт полов вообще не может идти) общих мест между преданиями поразительно много. Прежде всего, и в ветхозаветном рассказе, и в южно-азиатских преданиях змея символизирует именно женщину, а не союзы полов вообще. Обратим внимание: змеи, обвившиеся вокруг лингама, не могут означать ничего иного, как женскую сексуальную энергию, как бы поддерживающую энергию мужчины. В других изображениях именно из лона женщины выползает змея. И именно Ева (женщина!) становится воплотителем искуситель-ной идеи Змея. Да и Змея ли вообще? Мы привыкли говорить именно о «змее» – существе, в эзотерическом плане хотя и бесполом, но звучащем в мужском роде. А вот в изначальном варианте Библии речь все же идет о «змее» – о женском начале. Как видим, общих мест в библейской классике и «языческих» индийских (равно как и центральноамериканских, китайских и других) преданиях так много, что их вряд ли можно отнести на счет случайного совпадения.

Существуют целые народы, образ которых связан с легендами о мистической змее, и прежде всего – народ Нага. Наги вообще являются одним из самых загадочных народов на земле. Это группа племен, которые живут по границе Индии и Бирмы, говорящих на тибето-бирманских языках. Рассказы о них связываются то со страшной «охотой за головами» людей из других племен, то с борьбой нагов против англичан в 60-80-х гг. XIX в. Именно англичане приложили немало усилий, чтобы истребить многие страшные и кровавые обряды нагов, в том числе и «охоту за головами», обратив этот народ в христианство. К концу 80-х гг. численность Нага составляла приблизительно около 1 млн чел., и этот народ до сих пор предпринимает попытки обрести независимость от Индии. Примечательно, что само название народа ничем не отличается от именования священной змеи – Нага, которая считается не только каким-то дальним прародителем или символом этого племени, но и вообще ничем не отличается от них.