Кто в подражание Господу относится [к людям] с состраданием, тот не допускает, чтобы надломленный грехом переломился совсем, и если чей-то разум по причине добродетелей окутан дымом тщеславия, он не угашает его, а позволяет питать все то же рвение, пока этот человек не придет к совершенному осознанию. Ведь это же, я думаю, означает и то, что вместе с добрым семенем прорастают и плевелы [890] , то есть вместе с добродетелью всходят страсти человекоугодничества и тщеславия. Сеятель душ велит не вырывать плевелы, пока добродетели не окрепнут [891] , дабы желающий выдернуть эти страсти не вырвал вместе с ними и рвение к добродетели.

Слово повелевает, чтобы учители Церкви трубили словом учения; трубили трубой, то есть мертвостью тела; в новомесячие, то есть в новолуние, ибо месяцем называется луна. А благознаменитый праздник — это праздник труб, совершавшийся у иудеев в седьмой месяц (Лев. 23, 24) [893] . На десятый же день этого месяца они соблюдали пост умилостивления [894] , а на пятнадцатый совершали праздник Поставления Кущей [895] . Мы же совершаем эти празднества духовно. Так, мы [тоже] празднуем благознаменитый день Евангелия в седьмой месяц, то есть по седьмому закону — [закону] благодати. Ведь, [если считать] сначала, [Творец] всего Бог даровал человеческой природе семь законов: два закона Адаму — до преступления не вкушать плодов древа [896] , а после преступления есть хлеб в поте лица (Быт. 3, 19); третий закон Ною [897] ; четвертый — при Аврааме, то есть [закон] обрезания [898] ; пятый — [закон] Моисеев [899] ; шестой — пророческий; седьмой же — евангельский, по которому мы в начале [нашего] просвещения приносим Богу начатки плодов добродетели. Ведь и [служившие] Закону приносили Богу начатки плодов в первый день месяца. На десятый день месяца мы совершаем пост умилостивления, тайноводствуемые ради имени Господа нашего Иисуса [900] , ставшего нам умилостивлением [901] , постимся от всякого зла; на пятнадцатый же [день] совершаем праздник Кущей: ведь мы представляем таинству, согласно Господу нашему Иисусу, пять воспринимающих сил души [902] , чтоб они ничем чувственным не были заняты, но, соединенные с самим Господом, в Нем обретаем зрелость добродетелей.

Надежды на совершенство не стало тогда, когда человек через преслушание извратил данные ему естественные способности. Было невозможно, чтобы естество, подверженное пристрастию к вещественному, возвратилось к совершенству, пока Творец естества, став человеком превыше естества, не возвратил естество в естественное состояние. То же, что наслаждение дозволено [904] , говорится вместо: предано самовластию обольщения [905] .

Дом, сложенный из камней, становится убежищем от холода и жары, а также покровом и защитой для человека. Прибегая к естественному созерцанию, мы выводим из этого, что дом есть аскеза, сложенная из логосов добродетели; она дает нам укрытие от диавольского жара искушений и от стужи отчаяния, а также и защиту от злоумышляющих бесов. Под кораблем [св. Василий] подразумевает душу каждого человека: [этот корабль] наделен, будто килем, основой разумения, обшит досками, то есть мертвостью тела, которая строгостью [аскезы] предохраняет, будто смолой, скрепы души и не позволяет, чтобы просочилось соленое зло; [корабль] проплывает море жизни, то есть переплывает сей век, и, наподобие торгового судна, отдает имеющееся [в наличии] [907] и получает взамен грядущее [908] . Под сердцем животного он подразумевает веру, покрытую полностью одеянием добродетелей.

Душа будет, с одной стороны, возделываема деланием и очищаема от терния страстей, а с другой — напояема знанием. Ныне же ее попирает вол и осел; волом [богослов] называет закон иудейский, а ослом — удел языческий, то есть ныне она верна букве закона и попираема неразумием, а завтра она будет преобразована деяниями и знанием. Сеющий в такой [душе] семена добродетели — блажен.

Тростниковый поток — это плоть, увлекающая течением страстей силы души и поражающая колющим грехом, будто тростью. Так вот, она напоевается от дома Господня, когда орошается от заповедей Господа, Который воспринял нашу плоть и, оказавшись на пути жизни, испил за нас страдание и стал для нас домом прибежища (Пс. 30, 3).

Вчера, говорит [св. Григорий], ты иссыхала добродетелью, обильно источая грех, а ныне обильно источаешь добродетель, иссохнув грехом. Ведь ты прикоснулась к краю одежды Христа (Мф. 9, 20). Край одежды Христа — это разнообразные виды аскезы: как край одежды связан с этой одеждой, так виды аскезы связаны с нравственной философией. Сочетаясь со смиренномудрием, они могут остановить истечение страстей.

Одром [св. Григорий] называет отдохновение тела, которое расслаблено удовольствиями. И, говорит он, ты не имел человека — то есть не имел мужественного помышления — [человека], который опустил бы тебя в купальнюу когда возмутится вода (Ин. 5, 7), то есть [помышление,] которое опустило бы тебя в воду очищения, когда в тебе родится помышление, смущающее способность различать лучшее и худшее. А ныне нашел ты человека» вместе и Бога: когда кто-либо очищает, прибегая к учению, то Бог есть тот, кто действует, а человек — орудие, к которому Он прибегает для спасения страждущего. Ты взят от одра, или, лучше, сам взял одр, то есть деятельной добродетелью поднял тело, более им вниз не увлекаемый.