— Ты уверена, что сможешь осилить прогулку? — спросил меня Эшли, хмурясь, когда мы встретились в вестибюле отеля. — Ты бледная какая-то.

— Свежий воздух пойдет мне на пользу, — ответила я, впрочем, довольно неуверенно.

На самом деле погода добила меня. На улице дул сильный ветер, и мне пришлось опереться на руку Эшли, как только мы вышли из отеля. Меня пошатывало. Но он, похоже, ничего не замечал.

— Вам не нужна помощь? Может, вызвать такси? Или «скорую»?

Я оглянулась, подумав, что это кто-то со стойки портье, но узнала лицо акушера Оливера, которого я встретила в аэропорту.

— Здравствуйте! — улыбнулась я.

— Как себя чувствуете? Вы выглядите бледнее, чем вчера!

— Ты знаешь его? — шепнул мне Эшли хмурясь.

— Да, мы вместе летели, он помог мне, когда мне стало нехорошо…

До меня вдруг дошло, что Оливер был совершенно прав: чувствовала я себя отвратительно.

— Оливер Фэнтон, — представился он, протягивая руку Эшли. — Рад познакомиться.

— Эшли Коннор, — ответил он, оглядывая его сверху донизу без особого энтузиазма. — На конференцию приехали?

— Нет, в поисках работы. Я…

— Тогда удачи, — отрезал он и повернулся, чтобы уйти.

— Спасибо, Оливер, — ответила я. — Желаю удачи.

— Вы уверены, что хорошо себя чувствуете?

— Да, все нормально, на свежем воздухе…

— Рози, пошли, если ты хочешь успеть посмотреть город, — позвал меня Эшли. Чтобы Оливер не слышал, он шепнул мне: — Ты каждого врача клеишь, который начинает флиртовать с тобой?

— Ничего подобного. Ни он, ни я и не собирались флиртовать. Он помог мне тогда, когда тебя рядом не было!

Некоторое время мы шли молча. Я была настолько зла на Эшли, что, конечно, убрала бы свою руку, если бы чувствовала себя лучше.

— Извини, — наконец произнес он. — Пойдем, давай не будем портить выходные глупыми ссорами.

А, понятно! Я во всем виновата, да? Удивительно, все мужчины одинаковые! Но мне нужна была его помощь: показать Париж, переводить для меня, поддержать, чтобы я не упала от головокружения и тошноты. Мне становилось все хуже и хуже.

Я попыталась сконцентрировать внимание на том, что было вокруг меня. Вот он какой — Париж! Я старалась запечатлеть его в памяти. Площадь Согласия, Елисейские поля, знаменитая Триумфальная арка! Я старалась удержаться на ногах, стоять прямо, идти, опираясь на руку Эшли, слушать внимательно о том, что он рассказывал мне.

— Не хочешь пофотографировать? — спросил он меня вдруг, футляр болтался у меня на плече.

— Через минуту, — ответила я, глубоко вздыхая. — Может, на обратной дороге.

— Можно и сейчас, — настаивал он, выпуская мою руку, чтобы я достала аппарат. — Потому что сейчас ты увидишь Эйфелеву башню.

Но я так и не увидела ее. Как только он перестал держать меня за руку, я покачнулась и упала на тротуар. Я вообще ничего не помню до того момента, как очнулась на кушетке в палате «Ист-Дина».

Солнце светило в окно. Глаза щипало от ярких лучей. Я заморгала и, пытаясь достать руку из-под одеяла, обнаружила, к своему удивлению, что лежу под капельницей.

— Что это? — спросила я вслух. Голос показался мне каким-то чужим, хриплым.

— Это просто физиологический раствор, — ответил кто-то. — В другую вену вводим антибиотик. Еще один антибиотик.

Еще один? Какой именно? И зачем он? Я перевернулась, пытаясь увидеть, с кем я разговариваю. Медсестра улыбнулась мне.

— Вы выглядите лучше, чем вчера ночью.

— Вчера? — Я облизала пересохшие губы, сглотнула и попыталась снова заговорить: — Вчера ночью? Я не помню. Какой сегодня день?

— Воскресенье. Хотите воды? Или чаю?

— Да, пожалуйста. Чаю. — Я нахмурилась, пытаясь вспомнить, что произошло. Мы были с Эшли в Париже, мне стало плохо…

—Да. Вас привезли вчера вечером на «скорой». Мистер Коннор вас лично доставил! — добавила она, как- то странно посмотрев на меня.

— Ничего не помню. Как летела на самолете…

Я то приходила в сознание, то снова проваливалась в полусон… Моя голова на груди у Эшли. Все путешествие в Париж и полет обратно были как в тумане.