Она шмыгнула носом, высморкалась и добавила тихо:

— Но я больше никого не полюблю. Мне надо смириться, что у меня никогда не будет… ты понимаешь… так, как у тебя с папой.

Я покосилась на Барри, который громко похрапывал, вторя Биглсу.

— Конечно, встретишь, — уверяла я дочь, — у тебя все еще впереди! Выйдешь замуж, заведешь семью, детей! А сейчас тебе просто надо наслаждаться жизнью — либо с Томом, либо без него.

— Хорошо, мам! Спасибо тебе! — Она поцеловала меня и пошла наверх разбираться с плейером.

— Уходи, Эмма, не лезь не в свое дело! — услышала я голос Стюарта, готового расплакаться. — Я маме расскажу! Мам!

Вот вам и дети! Подумай, Эмма!

В понедельник утром на работу вышла Сара. Теперь с ее малышом сидела бабушка. А у нас все по-прежнему: те же старички, страдающие артритом, сильным кашлем, одышкой, те же старушки, болтающие обо всем на свете в очередях к врачу.

— Присядьте, пожалуйста, мистер Уилсон. Мы пригласим вас, когда подойдет очередь.

Иногда мне приходит в голову, что следует записать на диктофон самые часто употребляемые фразы, и просто включать их на всю громкость каждый раз, когда к нам подходили с подобными вопросами.

— Что-что вы сказали, мисс?

— Вы все прекрасно расслышали, мистер Уилсон! — крикнула я ему громко. — Посидите и…

— Привет, Рози, как наш пациент поживает?

Это был Пи-Джей. Он улыбался, глядя на меня.

— Глухой совсем дедуля, немного не в себе, — ответила я ему, успокоившись.

— Нет, не он! — засмеялся он. — Как твой сын? Все еще в больнице?

— Все в порядке, Стюарт уже дома. Прости за инцидент в кафе, — улыбнулась я ему в ответ.

— Все в порядке. Рад был помочь. Ты в норме?

Я кивнула:

— Если не считать того, что я пытаюсь уберечь моего несносного ребенка от очередной драки, чтобы он еще больше не покалечился. Он думает, будто гипс — лучшая защита в схватке или подходящий инструмент при починке мотоцикла.

— Это же понятно! Ему четырнадцать лет, типичное поведение для этого возраста.

Он вывалил кучу бумажек на мой стол, я посмотрела на них с подозрением:

— Что вы делаете со всеми этими папками, доктор? Надеюсь, не выносите из больницы?

— Что ты, — пожал он плечами, — просто почитываю немного перед приемом. Считай это подготовкой.

— Подготовкой? — переспросила я с еще большим подозрением. — Подготовкой к чему?

— К операции, дорогая. Это карточки пациентов, которым назначено на среду.

— Да? С каких это пор ты читаешь истории болезней пациентов в свободное время?

Он ухмыльнулся, но, судя по его реакции, я задала правильный вопрос.

— С тех самых, как меня назначили заведующим ортопедическим отделением!

— Правда? Молодчина, Пи-Джей! — поздравила я его, забыв о том, как он обозвал меня развалиной. — Как тебе это удалось? — продолжала я расспросы.

— Как мило с твоей стороны, что ты интересуешься моими делами, — ответил он. — Место пустовало, вот меня и попросили поработать.

— Плюс к твоему резюме, ведь так?

—Да, неплохой опыт, хотя немного страшно. Поэтому я и изучаю все это на досуге. Эшли Коннор может быть тысячу раз классным парнем, но, к сожалению, у него репутация человека, который не терпит халтуры.

— Эшли Коннор? — переспросила я, не понимая, к чему он мне все это говорит.

— Да, я теперь его начальник, Рози. Теперь ты можешь обращаться по всем вопросам ко мне!

— Ну, нет уж, не буду подыгрывать тебе, а то еще привыкнешь, у тебя и так мания величия.

—А мне кажется, стоит попробовать! — ухмыльнулся он вновь, направляясь к группе врачей. — Увидимся! Может, у тебя есть что передать нашему герою-любовнику?

Я скомкала листок бумаги и швырнула ему в спину:

— Идиот!

—Как это, похоже, на тебя, Рози! — сказала мне Бекки, откровенно подслушивая наш разговор. — Мистер секс-символ искал тебя в пятницу, когда ты была со Стюартом. Опять!

— Спасибо, — ответила я, пытаясь не обращать внимания на усилившееся сердцебиение.

Бекки с любопытством наблюдала за мной.

— Так ты даже не попытаешься передать для него сообщение? Может, что-то важное.

— Если ему надо поговорить, он знает, где меня найти, — ответила я, стараясь говорить как можно спокойнее. Она не сводила с меня глаз, хотя я вернулась к работе. Я чувствовала, как краснею. Вот еще радость-то — залиться краской!