Лифт остановился на восьмом этаже, и Алина вышла из него в полном унынии. Ей оставалась только одна возможность, а именно: сразу же, как только откроется дверь пентхауса, распахнуть свой элегантный жакет и показать, что она не носит под ним ничего, кроме кожи. Тогда Маттей Делагриве, вероятно, и не захлопнет дверь. Однако эта возможность была отброшена, так как Алина не хотела строить свою карьеру на сексе. Очевидно, надо положиться на вдохновение, которое обычно приходит в самый последний момент. До сих пор импровизация была ее сильной стороной. Алина бросила по сторонам быстрый взгляд, чтобы сориентироваться. По левую руку находилось несколько дверей, которым, по наитию, она не уделила внимания. По правую сторону коридора имелась только одна дверь, единственная без таблички с фамилией. Алина, подумав, пришла к выводу, что именно за этой дверью находится пентхаус выдающегося Маттея Делагриве, и мысленно похвалила себя за способность дедуктивно мыслить, которой позавидовал бы любой детектив.

Целеустремленно зашагала она к этой единственной двери, позвонила и сразу почувствовала то, что всегда чувствовала, когда безумно волновалась… Ей срочно нужно было в туалет. Даже очень срочно. Алина снова позвонила, на этот раз более настойчиво.

Ну, чудесно! Теперь сценарий будет таким. Господин Делагриве приоткроет дверь, защищенную цепочкой, а Алина крикнет ему: «Пожалуйста, пожалуйста, пустите меня быстрее в туалет!» После этого он снимет дверную цепочку и впустит Алину в дом. Она ринется в туалет, по ходу вручив смущенному хозяину папку со своими работами… Что ж, не совсем безумное начало!

Внутренне дрожа, Алина уставилась на дверь, за которой услышала лишь свой пронзительный звонок — больше ничего. Сохранялась мертвая тишина. Никакого движения… И вместе с осознанием того, что, очевидно, Маттея Делагриве не было дома, в Алине стихал и сигнал ее организма на волнения. Поскольку таковых уже больше не наблюдалось.

Глубоко разочарованная, Алина отошла на пару шагов от двери. Она рассчитывала на все, что угодно, но только не на отсутствие хозяина. Освободившись от иллюзий и чувствуя себя побежденной, девушка уже хотела возвратиться к лифту, как вдруг заметила очень старого лысого, пузатого мужчину. Он стоял в одной из дверей на другом конце коридора и, дружелюбно улыбаясь, манил Алину к себе.

— Вы к господину Делагриве? — спросил он хриплым голосом, который звучал так, словно звук проходил между двумя слоями наждачной бумаги. — К Делагриве, карикатуристу? — Старик оглядывал Алину с головы до ног.

Она кивнула и внимательно рассмотрела мужчину. Он оказался не просто старым, а буквально древним стариком, лет так около девяноста. И излучал такую доброжелательность, что Алина спокойно прошла мимо него в квартиру в ответ на его приглашающий жест.

— Господин Делагриве у вас? — спросила она, пока старик закрывал дверь.

Она встретила удивленный взгляд ясных голубых глаз.

— Нет, само собой.

Алина повернулась в небольшой прихожей.

— Может, вы знаете, где он?

Удивление в глазах старика возросло.

— Нет, как это вам пришло и голову? — Он указал на дверь, которая, по всей видимости, вела в комнату.

Алина не сдвинулась с места.

— Если господина Делагриве нет у вас и вы не знаете, где я его могу найти, зачем же тогда приглашаете меня к себе?

— Чтобы скоротать с вами немного времени. — Голубые глаза лукаво блеснули. — Проходите, мадемуазель, или вы боитесь старика?

— Нет, — проговорила девушка озадаченно и, уже направляясь, в ответ на доброжелательное приглашение, в комнату, подумала о том, что она, собственно, поступает более чем легкомысленно. Как могла она так опрометчиво войти в квартиру незнакомца, хоть он и был древним стариком! — К сожалению, я должна уйти, — поспешно сказала Алина. — У меня нет времени.

— Вздор, конечно, у вас есть время. — Старик закрыл дверь в прихожую и пригласил Алину к креслу, с которого он быстро снял стопку книг, положив ее на столик, и без того перегруженный различной литературой и прессой. Вокруг по стенам, снизу до потолка, книги располагались в стеллажах и шкафах, а некоторые просто лежали на старом потертом ковре. — У вас есть время, потому что в настоящий момент вы хотели говорить с господином Делагриве, а его не оказалось дома. Садитесь! Кофе? Коньяк? — Не дожидаясь ответа Алины, он сразу же пошел в крохотную кухню рядом с комнатой. — Все же, если не секрет, что вы хотели от господина Делагриве? Вы работаете для газеты?

— Я бы с удовольствием стала это делать. — Алина осторожно села в кресло, выглядевшее так, как будто из него не выбивали пыль несколько десятилетий. — И господин Делагриве должен мне помочь найти место карикатуриста.

— Карикатуриста? — Старик высунул голову из кухни в комнату и вздохнул. — Я литературный критик на пенсии. И, когда слышу слово «карикатура», сердце мое сжимается. Только рисунок, выполненный штрихами, и текст в волнистой оболочке, и ничего, что могло радовать сердце литературного критика.

— Не судите так строго. — Алина обратила свой протест к открытой двери в кухню. Хозяин квартиры снова вернулся туда, так как засвистел чайник. — Есть много возможностей, чтобы делать хорошие карикатуры. Прежде всего надо обладать острым взглядом, уметь наблюдать и очень хорошо рисовать.

Слыша только стук посуды, она рассматривала старые, в пятнах, обои и старые бархатные шторы на окнах, и, когда около нее внезапно появился старик с подносом, резко вздрогнула.

— Вы не должны быть такой пугливой, моя дорогая. — Рискованно покачиваясь, старик поставил поднос на две стопки книг. — Не нужно ничего бояться. Между прочим, я Рууд Хуттман. Если бы вы были на пятьдесят лет старше, то наверняка знали бы мое имя. Когда-то я был достаточно известен. Сколько вам лет?