Сидни Кинкейд стояла в «Галантерея и всякая всячина Смита» и восторгалась чудесами цивилизации. Стянув с себя грязнущую вязаную шапочку, девушка провела рукой по волосам. Она никогда не была такой грязной за всю свою жизнь, вина за это целиком и полностью лежала на ее квартирантке. Черт бы побрал эту женщину, осмелившуюся оставить дверь гаража открытой. Последствия нашествия животных были совершенно очевидны даже для самых заложенных носов. А сломанное окно и отсутствие горячей воды стало последней каплей. Вдобавок в коттедже было чисто. И ей потребовалось целых получаса, чтобы почувствовать себя как дома.

Но теперь в доме царил привычный беспорядок, а ее желудок был наполнен чем-то более существенным, чем походной смесью [3] . С каждой минутой жизнь становилась все лучше и лучше.

— Так что, Сид, — проговорил Джо, вытаскивая еще одну коробку и начиная наполнять ее стандартным заказом Сидни: ужинами «просто-добавь-воды», — как все пр’шло?

— А как это всегда проходит? — проворчала она, пересекая магазин и кладя свою шапку на прилавок Джо. — Последние четыре месяца я провела, вытаскивая одного городского мальчишку за другим из мест, которые они никогда не видели, кроме как в журналах. Как люди не могут понять, что местность здесь дикая?

— Считай, что они не знают, — ответил Джо, переставляя несколько банок с тушеным мясом.

— Но это было не самое худшее, — в раздражение продолжила Сидни, — я возвращаюсь домой, только для того, чтобы обнаружить, что в нем полный порядок. Ради интереса, какой чистоплюйке ты сдал мою свободную комнату? Я думала, ты сказал, что она писательница. И я ожидала увидеть под журнальным столиком горы скомканной отпечатанной бумаги.

— Тебя могло ожидать худшее, — предположил Джо, — чистота не так уж и плохо.

— А мне она не нравится, — проворчала Сидни, залезая в банку с конфетами и доставая кусочек лакрицы, — в ванной я не увидела никаких бигудей, но я не сомневаюсь, что она такая же безупречная и вычурная, как и лилии. Она также и пекарь, ты можешь себе это представить?

Джо подтолкнул к Синди ее коробку.

— Поторопись домой, девочка. Надвигается шторм, и мне не хотелось бы, чтобы ты упустила его.

— Ты имеешь в виду, чтобы я не попала в него, так ведь, Джо?

— Полагаю, что так.

Сидни вытащила еще один кусочек лакрицы.

— Что это был за мужчина? — небрежно спросила она. Он мог оказаться потенциальным покупателем тура, а она была не из тех, кто упускает деловую возможность.

— Какой мужчина? — переспросил Джо, невинно моргая.

Сидни еще более небрежно промолвила:

— Ты и сам знаешь, тот городской парень. По поводу которого старик Андерсон ворчал, что он писатель или что-то типа того.

Джо нырнул под прилавок и вытащил журнал.

— Вот здесь его статья. Прочитай сама. Не так уж и плохо, если тебе нравятся такие вещи.

Сидни взглянула на кулинарный журнал, и отложила его, объяснив, что заинтересуется им только тогда, когда ад замерзнет. И вернулась к интересующему ее вопросу:

— Он планирует здесь остаться?

В действительности, ей это было не интересно, но она могла оценить прекрасно-выглядевшего мужчину точно так же, как и соседскую девчонку.

— Понятия не имею, какие у него планы. Но полагаю, что ты сможешь спросить это у него, когда увидишь в следующий раз.

Сидни покачала головой.

— Мы привлекаем этих писак, как мух. И следующее что нам потребуется, так это один или два стоп-сигнала.

— Вполне возможно, — согласился Джо.

Сидни швырнула журнал в коробку и направилась к своему покрытому грязью джипу, стараясь выкинуть мужчину из головы. Она вероятно больше никогда не увидит его снова, поэтому не было особого смысла волноваться по этому поводу. Тем более что она уже давно не девочка, ищущая романтики. У нее был туристический бизнес ее отца, которым необходимо было заниматься, да собственная репутация, которую нужно было поддерживать. Городской парень с глазами зелеными, как весенняя листва, и волосами цвета соболиного меха совершенно не вписывался в ее планы. Этот мужчина, возможно, не смог бы даже зажечь пригоршню сухих щепок, не получив при этом ничего, кроме дыма.

Она ехала домой медленно, уставшая, как собака. Четыре месяца она находилась вдали от цивилизации, возвращаясь в Анкоридж только для того, чтобы постирать одежду и забрать очередную группу новичков, и страстно мечтая о доме и горячем душе. Конечно, сегодня ее душ не будет горячим, благодаря тем повреждениям, которые нанесла Саманта, но это можно со временем исправить. Сначала душ, а потом, может быть, она пойдет и поищет горячую еду, дожидающуюся ее. Торт, стоящий на кухонном столе, был восхитителен. Сидни не собиралась съедать много, всего лишь кусочек, но у нее в течение нескольких недель не было во рту стоящей пищи. Хоть какая-то от Сэм была польза, даже если это и касалось приготовления еды. В своих письмах Джо был раздражающе сдержан, ни единым словом не намекая, о чем пишет Сэм.