Шрифт:
Медленно и осторожно корабль опустился на землю по вертикальной линии.
— Да! — сказал Мьеньонь, обращаясь к Ньяньиньгу. — Чтобы снова стать инженерами, нам придется немало поучиться.
Экипаж прилетевшего корабля состоял из четырех каллистян. Трое из них сразу после посадки прилетели на звездолет.
Они пользовались «обыкновенными» крыльями, и это показалось Синяеву удивительным. Вероятно, он не удивился, если бы они летели совсем без крыльев.
Широков и его друг уже знали от Ресьиня, что командир корабля — Гесьянь — по специальности врач. Несмотря на свою молодость, он был широко известен на Каллисто своими научными работами и пользовался большим авторитетом.
Опустившись на вершину шара, Гесьянь поспешно снял крылья и одного за другим обнял людей Земли.
Он был одет в черный комбинезон с черным мехом на воротнике и манжетах.
В первую минуту появление этой странной, сплошь черной, фигуры произвело на Широкова и Синяева ошеломляющее впечатление. Словно персонаж из детской сказки, какой-то волшебный «черт», появился рядом с ними. Потом они разглядели молодое приветливое лицо, производившее приятное впечатление.
Двое других были одеты в обычные для каллистянских звездоплавателей серые костюмы с красным мехом.
— Мы были очень рады, — с газ ал Гесьянь, — когда узнали, что вернулся корабль Диегоня и на нем прилетели два человека от Мьеньи. Приветствую вас, дорогие гости! — Он повернулся к Диегоню и, обнимая его, сказал: — Вы, наверное, знаете их язык. Переведите им мои слова.
— Они вас поняли, — ответил Диегонь.
— Поняли, — сказал Широков. — И очень благодарны за теплое приветствие.
— За время пути наши гости хорошо овладели каллистянским языком, — пояснил Мьеньонь.
— А вы?
— Один только Бьяининь. Их язык очень труден для нас.
Два других члена экипажа, в свою очередь, обняли людей Земли. Один из них — Мьесинь — был тоже врачом и так же молод, как его командир. Другой, значительно старше, оказался женщиной.
— Меня зовут Сетьи, — сказала она. — Я вьеньти Синьяня.
Слово «вьеньти» на каллистянском языке обозначало «подруга» и было равнозначно русскому слову «жена», но одновременно оно служило для обозначения дружбы между женщинами. Если же друзьями были мужчина и женщина, то они назывались «вьести», так же как и друзья-мужчины. [22]
22
Слово «вьести» не поддается точному переводу. Приблизительный смысл — «собеседники».
— Дайте как следует рассмотреть вас, — сказал Гесьянь.
Он положил руки на плечи Широкова и улыбаясь смотрел в его лицо.
— Сколько вам лет, Гесьянь? — спросил Широков.
— Четырнадцать.
— Двадцать восемь, по-нашему. Вы ненамного моложе меня.
— Тем лучше, — сказал Гесьянь. — Больше оснований нам быть друзьями.
Синьг и Ресьинь подошли к нему.
— Да, да! — заторопился Гесьянь. — Пойдемте к раненым. Я хочу их видеть. — Он снова повернулся к людям Земли и снова окинул их внимательным взглядом. — Вы очень легко одеты, — сказал он совсем другим, профессиональным тоном.
— Для нас здесь достаточно тепло, — ответил Широков.
— Вот как! — Гесьянь нахмурился. — Какая средняя температура на вашей планете?
Синяев ответил.
— На каком расстоянии ваша планета от Мьеньи?
Получив ответ и на этот вопрос, Гесьянь повернулся к Синьгу.
— Вы, кажется, собирались лететь прямо на Каллисто? — спросил он.
— Да.
— Хорошо! Там увидим. Идемте, Синьг.
Четыре врача надели крылья и улетели на станцию.
Это было первым намеком на то, что с прилетом людей Земли на Каллисто не все обстоит так просто, как они думали. Но в тот момент Широков и Синяев еще не заподозрили ничего неладного.
Примерно через час Синьг и Мьесинь вернулись на звездолет.
— Как раненые? — спросил Диегонь.
— С ними все в порядке, — ответил Синьг. — Вот только зрение можно вернуть на Каллисто, не раньше.
— Гесьянь там?
— Да. Он разговаривает с Каллисто. — Синьг посмотрел на Широкова, стоявшего рядом, и Петр Аркадьевич заметил странное выражение на лице своего друга. Казалось, что Синьг чем-то взволнован и огорчен.
— Гесьянь разговаривает о нас? — прямо спросил Широков, глядя в глаза Синьга.
— Да, о вас. Мне надо поговорить с вами, — сказал Синьг, обращаясь к Диегоню.
И они ушли.
Это было вторым намеком, возбудившим уже тревогу.
И вот сейчас, спустя несколько часов после прилета корабля Гесьяня, слова Диегоня в третий раз намекнули на что-то, по-видимому, неприятное.
Что же могло случиться?
Они с нетерпением ждали прихода Синьга.
Врач звездолета появился наверху явно расстроенный.
Он сел рядом с Широковым и долго молчал.
— Вот, Петя, — сказал он наконец. — Меня считают хорошим врачом, а это совсем не так.