Секундное замешательство на его лице сменилось улыбкой, и он торжественно принял дар из ее рук.

Марис, на мгновение прижавшись к нему, побежала прочь. Она бежала, раскинув руки, а ласковый ветер толкал ее в спину.

Ветер нес ее всего в десяти футах от бушующих волн, и, забыв о холоде, Марис уверенно играла с ветром широкими серебряными крыльями. Стремительный, рискованный, волшебный полет над опасностью сквозь соленые морские брызги! Над головой темно-синее небо, ветер мчит без устали, за спиной крылья – чего же еще желать! Вот так, в полете, даже смерть легка…

Сегодня она летела лучше, чем когда-либо, почти инстинктивно лавируя в воздушных течениях, непрерывно набирая скорость и покоряя пространство. Море то и дело пыталось дотянуться до нее волной, но Марис не сделала ни одной ошибки. Только опытный летатель может позволить себе полет над самым гребнем волн, когда любое неверное движение грозит гибелью: стоит лишь задеть крылом волну, и ты – в воде. Конечно, было бы разумней лететь выше, как летают дети, высотой защищая себя от ошибок, но Марис хорошо знала ветры.

Впереди, на фоне неба, она заметила длинную, гибкую шею сциллы и среагировала, не задумываясь. Руки, прикрепленные к растяжке, сами сделали нужное движение. Огромные серебряные крылья из невесомой, но невероятно прочной ткани послушно изменили положение. Одно крыло пошло вниз, почти коснувшись пенистого гребня волны, второе – вверх. Марис поймала восходящий поток и начала подниматься. Всего несколько минут назад у нее мелькнула мысль о смерти… Но, подобно неосторожной чайке, быть выхваченной из воздуха голодным морским чудовищем! Только не это…

Поднявшись на безопасную высоту, она описала круг над сциллой. Сверху хорошо просматривалось огромное тело и ряды ритмично работающих плавников. Крошечная по сравнению с самим чудовищем головка раскачивалась на длинной тонкой шее, не обращая на нее внимания. «Может быть, – подумала Марис, – летатели не пришлись ей по вкусу».

Стало холоднее, ветер все больше насыщался острым запахом моря. Шторм набирал силу, в воздухе чувствовалось трепетание. Сцилла осталась далеко позади, и снова Марис была одна в темном небе. Лишь гудение ветра в крыльях нарушало тишину.

Спустя какое-то время вдали замаячила ее цель – остров. Вздохнув с сожалением, что так краток был полет, она начала снижение.

Джина и Тор – двое бескрылых островитян – дежурили у места посадки. Чем они занимались, когда не встречали летателей, Марис не имела понятия. Она заложила вираж, чтобы привлечь их внимание; они поднялись с мягкого песка и помахали ей. Когда Марис пошла на второй заход, они уже были готовы. Теперь она летела почти у самой земли. Джина и Тор догнали ее слева и справа и, когда Марис, поднимая ногами фонтаны песка, скользнула по площадке, ухватились за концы крыльев и стали тормозить. Марис протащила их за собой несколько футов, оставляя на площадке три глубоких борозды, и наконец остановилась, лежа лицом вниз на сухом, холодном песке. Дурацкое положение. Приземлившийся летатель выглядит, как перевернутая черепаха; при необходимости Марис сумела бы встать и сама, но это нелегкая и неэстетичная процедура.

Джина и Тор поднялись на ноги, отряхнулись и принялись складывать крылья. Марис лишь пыталась устоять на месте под порывами ветра. Каждый опорный сегмент крыла выходил из зацепления и укладывался на предыдущий, ткань между ними опадала, и в конце концов за спиной у Марис осталась только центральная опора, с которой стекали широкие складки блестящей металлической ткани.

– Мы ожидали Колля, – сказала Джина, приглаживая торчащие в разные стороны короткие волосы.

Марис покачала головой. Действительно, лететь должен был Колль, но ей отчаянно хотелось в небо. Она просто взяла крылья – пока еще ее крылья – и ушла из дома, когда он спал.

– Через неделю, я думаю, он налетается всласть, – добродушно произнес Тор. Его прямые светлые волосы все еще были в песке. Поеживаясь от холодного морского ветра, он улыбнулся и добавил: – Будет летать, сколько ему захочется!

Но когда он попытался помочь Марис отстегнуть крылья, она, внезапно рассерженная его бездумными словами, резко отвернулась.

– Оставь! Я не буду их снимать.

Разве ему понять! Им недоступна ее боль – ведь у них никогда не было крыльев…

Она побежала к дому. Джина и Тор последовали за ней. Немного подкрепившись, Марис встала поближе к открытому огню, чтобы обсохнуть и отогреться. На расспросы отвечала коротко, больше молчала, стараясь не думать о том, что это, быть может, ее последний полет. И, потому что она летатель, хозяева, хотя и были разочарованы, с уважением относились к ее молчанию. Для большинства островитян летатели уже давно стали единственной нитью, связывающей их с дальними землями. Постоянно штормящие моря, населенные сциллами, морскими котами и другими огромными хищниками, слишком опасны для регулярного сообщения маленькими лодками; исключения составляли короткие визиты жителей островов одной группы. Вот и стали летатели незаменимым источником свежих новостей, слухов, песен…

– Правитель примет тебя, как только ты отдохнешь. – Джина легко коснулась плеча Марис, выводя ее и-з грустной задумчивости.

…Неужели можно жить лишь тем, что служишь летателям? Наверно, Джина гордилась бы мужем, обладателем крыльев, – кто знает, со временем им мог бы стать Колль, но ей никогда не понять, как тяжело расставаться с ними. Уже скоро летателем будет Колль, а она, Марис…

– Я готова. Сегодня я не устала. За меня работали ветры.

Джина провела ее в комнату, где ждал сообщения Правитель. Как и в первой комнате, здесь было мало мебели, зато огромный, сложенный из камней очаг дышал жарким огнем. Когда Марис вошла, Правитель поднялся из мягкого кресла возле огня и шагнул ей навстречу. Летателей всегда встречали как равных, даже на островах, где Правители считались чуть ли не богами.