— Да! Конечно! Ты была слишком занята! Любой прохожий мог вынуть его из коляски.

Похититель должен быть очень хитрым, чтобы незаметно выхватить ребенка из коляски, и, к сожалению, именно таким и был Жан-Люк Вайон.

Эмили подбежала к машине. Жан-Клод, пристегнутый ремнями к детскому сиденью, был поглощен яркими игрушками, лежащими перед ним.

— Но ты же не можешь просто так увезти его! — Эмили была в ярости. — Как ты смеешь! Я его мать!

Девушка обежала вокруг Люка. Ее голос дрожал от гнева, пока она возилась с ручкой дверцы.

Его рука опустилась на ее руку, до боли сжав пальцы. Он внимательно смотрел на нее из-под своих удивительно длинных черных ресниц.

— А я его отец! Ты надежно спряталась от меня, и если бы не твоя жадность, то возможно, я никогда не нашел бы тебя и, что гораздо важнее, моего сына.

— Жадность?

— Я полагаю, ты рассчитывала на большую сумму при разводе, — сказал он, с презрением обводя взглядом покрытый плющом дом. — Хотя не понимаю, зачем тебе деньги в этом Богом забытом месте. Может быть, совсем не для того, чтобы обеспечить Жан-Клоду надежную жизнь?

— А для чего же еще?

Она подбоченилась.

— Может, на наркотики? Понятия не имею, что у вас здесь творится! Но точно знаю, что это самое неподходящее место для моего маленького сына!

— Какой заботливый родитель! — Гнев душил Эмили. — Сан-Антонио, к твоему сведению, — не логово наркоманов. Моя подруга Лаура открыла здесь кулинарную школу для женщин среднего возраста.

— Какой я родитель — до сих пор никто не удосужился узнать, — возразил Люк. — Но теперь все изменится. Потому что мойсын едет со мной.

— Никуда он с тобой не поедет.

Уголком глаза Эмили заметила, что водитель автобуса высунулся из окна.

— Сеньора, нам пора.

— Секунду. — Она попыталась открыть дверцу машины, но Люк мешал ей. — Ради бога, Люк! — В ее глазах засверкали слезы. — Ты не можешь забрать его.

— Напротив, cherie, я уже его забрал. И тебе решать, хочешь ли ты поехать с нами. Я бы порадовался, глядя, как ты вечно горишь в аду, но ради сына предлагаю тебе сесть в машину.

Люк открыл дверцу, пока она испуганно озиралась вокруг в поисках подмоги.

— Мои вещи в автобусе. Энцо, подожди!

Энцо заметил, как она, в ужасе, машет руками, и затормозил. Эмили вытащила вещи. Когда она оглянулась, лимузин уже отъезжал.

— Ублюдок! Ты же понял, что я собралась ехать с вами! — крикнула Эмили, открыв заднюю дверцу лимузина и бросая вещи на пол. На ходу она впрыгнула в машину и захлопнула дверцу. — У меня есть все основания обвинить тебя в похищении ребенка.

— Это не похищение, а возвращение украденного. И обещаю, cherie, что на этот раз ты от меня не сбежишь!

Их явная враждебность отразилась на Жан-Клоде, который внезапно потерял интерес к игрушкам. Ребенок внимательно посмотрел сначала на Люка, затем на Эмили, и его нижняя губка задрожала.

— Все в порядке, сынок. Твоя мамочка с тобой. Никто не причинит тебе вреда.

Его слезы сразу же высохли, а лицо расплылось в улыбке, открывшей единственный зубик.

— Каким же варваром ты считаешь меня, если думаешь, что я могу причинить вред своему сыну.

Люк старался говорить тише, чтобы еще раз не напугать ребенка.

— Ему всего одиннадцать месяцев. Как бы он обошелся без меня?

Люк с презрением оглядел ее с ног до головы. Эмили съежилась, пожалев, что надела ярко-оранжевую цыганскую юбку и желтый топ на бретельках. Ее волосы, собранные в конский хвост, были подвязаны светло-желтой лентой. Украшением служил простенький комплект из незатейливых сережек и ожерелья из бусин, изготовленный одним из художников-любителей, специально для Эмили.

— Он бы очень быстро забыл о тебе, ведь теперь у него есть я. Однако признаю, что будет лучше, если ты хотя бы ненадолго задержишься в его жизни…

— Что ты несешь?

— Возможно, ситуация изменится, когда он подрастет. Но пока он так мал, что, естественно, зависит от тебя. Только поэтому я и решил взять тебя с собой.

У нее округлились глаза.

— Прости, что не прыгаю от радости. Но меня вполне устраивала моя жизнь. Я никогда не была так счастлива, как в Сан-Антонио.